— Вот и следи за ними, как боцман за любимым якорем! — прикрикнул голем, грузно переступая с ноги на ногу, — Сам знаешь, какие ветра в этих краях…
На взгляд Корди ветра, в чьих мощных струях шла, покачиваясь «Вобла», мало чем отличались от тех, что дули неподалеку от Каледонии, но она благоразумно промолчала. Четырнадцать лет — не тот возраст, когда позволительно лезть в вопросы навигации. Даже если ты — корабельная ведьма, способная творить чудеса мановением пальцев. Она зевнула и стала щекотать мистеру Хнумру нос.
— Ветра здесь сложные, — признал гомункул, задумавшись, — Одной лишь Хлопотунье можно верить, но фут в сторону — и каша такая, что тысячей ложек не выхлебать. К западу здесь рыщет Старый Ойро, он столько кораблей с курса сбил и погубил, что впору памятник ставить! У него под боком Хромой Судья, тот еще похуже. Такие петли плетет, что самому компасу голову закружит. Ну и Перчинка с Горлодером всегда начеку. Эти, может, и не разобьют, но заведут туда, куда адмирал Кельсон китов не гонял…
— Бурь не ожидается? — хрипло осведомился Дядюшка Крунч.
— Не в здешних краях. Милях в ста с лишних к востоку что-то закручивается, причем славное, баллов на десять, воздушные чары вокруг даже потемнели. Но нам это не грозит, у нас курс другой. Только следить надо ежечасно, чтоб даже на дюйм не сбиться. Один раз ошибемся — и вместо Порт-Адамса окажемся где-нибудь под Ривадавией…
— Об том и говорю, — Дядюшка Крунч насупился, — Пока не прибудем в Порт-Адамс, заступаешь на бессменную вахту. Следишь за кораблями, течениями и всем прочим. Слишком уж многое сейчас от тебя зависит, бдительности терять и на минуту нельзя. Мало того, что курс прокладывать, так еще и канонерку вести, и по сторонам глядеть… А еще акулы. В здешних краях акул больше, чем блох на старом небоходе. К островам вроде Дюпле они подбираться не любот, там им искать нечего, а вот здесь резвятся стаями. Охотятся на баржи с мясом и рыбой, но и командой, говорят, закусить не брезгуют. Малявка в шляпе, тебя это тоже касается!
— А? — Корди вздрогнула, перестав теребить спящего вомбата за усы, — Что?
— Акулы! — Дядюшка Крунч звонко ударил тяжелым кулаком по груди, отчего та загудела колоколом, — Смотри по сторонам, растяпа! Не вздумай подниматься выше фок-стеньги, и вообще старайся поменьше торчать на верхней палубе. Ты не представляешь, насколько хитры и быстры эти твари. Однажды я видел, как одна проворная мако[85] выхватила из «вороньего гнезда» матроса быстрее, чем тот успел крикнуть! Не доверяй акулам, бойся их. Они лишь выглядят недалекими обжорами, каждая из них коварна как само Марево. Акула может подкрасться в облаках к самой палубе, а потом — р-раз!..
Корди едва не подпрыгнула на месте, когда Дядюшка Крунч хлопнул в ладоши. Очень уж зловещим получился лязг. Ну прямо как лязг нескольких рядов огромных кривых зубов прямо перед носом. Корди никогда не видела акул, разве что издалека, в виде хищных узких силуэтов, мелькающих в облаках. Они выглядели как вытянутые лодки с крошечным треугольным парусом, идущие странным изломанным курсом. Если какая-нибудь из акул вздумала приблизиться к «Вобле» в поисках съестного, Габерон палил из пушки картечью, отбивая у воздушной хищницы всякое желание преследовать баркентину. Но сейчас Габерона не было и это означало, что…
— Не торчи наверху, — добавил Дядюшка Крунч сердито, — И кота своего не пускай. Шму-то все нипочем, а вот вам, малявки, лучше держаться настороже. Акулы шуток не понимают. Они всегда голодны. А каплю крови на ветру они различают за тридцать миль.
Корди, вжавшая голову в плечи, рефлекторно огляделась, пытаясь разглядеть в густой закатной дымке приближающихся к «Вобле» акул. Свет солнца, преломляясь в облаках, делал все окружающее баркентину нереальным, состоящим из серых и алых мазков, оттого даже силуэты засыпающих рыб выглядели причудливо и обманчиво. Корди представила, как из-под планшира вдруг выныривает огромная тупоносая акулья морда с черными глазами. Мертвыми невыразительными глазами, которые, казалось, видели дно Марева. Как скрежещут ее зубы, как открывается огромная пасть…
— Я не боюсь акул! — Корди вздернула нос, надеясь, что этот нос не очень сильно дрожит, — Я ведьма.
Дядюшка Крунч разглядывал ее какое-то время с высоты своего роста. Хорошо ему, уныло подумала Корди, поди найди акулу, которая может посчитать тысячефунтового металлического громилу достойным обедом…
— Вот именно, ты ведьма, — пророкотал голем, — Очень удачно, что ты сама это вспомнила. А теперь будь добра ставь на огонь свой самый большой котел — и чтоб к утру у меня было не меньше сотни галлонов акульего зелья!
85
Акула-мако — одна из наиболее подвижных акул, называемая также макрелевой или чернорылой.