— Чего? — Корди уставилась на голема широко открытыми глазами, — Какого зелья?
Кажется, где-то рядом тихо хихикнул «Малефакс». А может, это зевнул во сне объевшийся колдовской кот.
— Акульего, — терпеливо повторил голем, — От акул. Уж с этим-то ты справишься?
— Я… Ну…
Корди судорожно напрягла память. Акулье зелье… Кажется, когда-то они проходили что-то похожее. Вспомнилось что-то отрывочное, под аккомпанемент противно скрипящего по доске мела: «А теперь разберем обратные случаи магических аттракторов, в частности, популярные среди небоходов смеси наружного применения против хрящевых пластиножаберных…»
Корди попыталась напрячь память еще немного, но это было то же самое, что обыскивать давно не растапливаемую печь — там ничего не обнаружилось кроме холодного угля, копоти и рыбьих костей.
— Странный вопрос, — заметил «Малефакс» тоном, в котором только очень чуткое ухо могло бы обнаружить насмешку, — Все ведьмы знают рецепт акульего зелья. Это первое, чему их учат в академии.
Голем удовлетворенно кивнул.
— Мне нужно такое зелье, чтоб от одного запаха акулы шарахались в сторону за сотню миль! Сможешь, Корди?
Корди неуверенно кивнула. Так осторожно, словно вместо шляпы на ее макушке балансировал хрустальный шар.
— Ну… я же ведьма, верно?
— Сырная Ведьма! И запомни, не меньше ста галлонов. Чем ядренее оно будет, тем лучше, так что можешь выгребать все свои запасы рыбьей чешуи. С утра раздам всем швабры — и зальем этим зельем всю «Воблу» от носа до кормы — палубу, мачты, оснастку, рангоут… Ни одной доски не пропустим!
— Она справится, — заверил его «Малефакс», — Ерундовое дело для ведьмы.
Его ухмылка обладала особенным свойством — ее невозможно было различить на слух, но Корди всегда знала, когда гомункул улыбается — это ощущение было похоже на прикосновение мягкого носа мистера Хнумра к голой шее. Возможно, остальные члены экипажа ощущали эту призрачную улыбку иначе или не ощущали ее вовсе — у Корди не было времени особо задумываться об этом. Вместо этого у нее возникло сразу множество поводов задуматься на другие темы.
Акулье зелье? Сто галлонов? До утра?
Ей захотелось дернуть себя за хвост с такой силой, чтоб выступили слезы. Чертово акулье зелье! Там что-то простое, кажется, высушенная в течении трех месяцев чешуя форели, унция китового жира… Это на один галлон или на одну пинту? А может, на хогсхед[86]? Или баррель? Щипанная макрель! А еще называет себя ведьмой…
По счастью, Дядюшка Крунч не отличался большой наблюдательностью насчет всего, что не относилось к такелажу, молчание Корди не показалось ему подозрительным.
— Ну так приступай, — буркнул он, — Темнеет за бортом. И вот еще что… Увидишь Шму — затащи ее внутрь.
— Боишься, как бы не съели ее акулы? — съехидничал «Малефакс».
— Вот за это я спокоен, — буркнул голем, меряя шагами капитанский мостик, — При виде нее у любой акулы случится несварение желудка. Я просто не хочу, чтоб она торчала на рангоуте. Выглядит как проклятый призрак…
— Я передам, — Корди уныло поковыряла палубу носком ботинка, — Ну, я пошла варить акулье зелье, да?
— Иди, иди, рыбешка… — Дядюшке Крунчу было не до нее. Он вновь приставил бесполезную подзорную трубу к объективу глаза и принялся всматриваться в стремительно темнеющее, обложенное серыми и темно-синими облаками небо.
Соскочив в несколько легких шагов с квартердека, Корди прошипела под нос:
— «Малефакс»!
— Я здесь, юная ведьма, — он опять ухмылялся, — Что тебе нужно от презренного корабельного духа?
— Зачем ты это сделал? — едва не простонала она.
— О чем ты? — при желании гомункул мог валять дурака ничуть не хуже Габерона.
— О зелье! О чертовом акульем зелье! Ты же знаешь, что я не умею его варить!
Усмешка гомункула пощекотала ее пушистым хвостом по щеке и подбородку.
— Поверь мне, это сущая ерунда. Раз уж мы с тобой справились с зельем для топки, то и акулье зелье уж как-нибудь сообразим, а?
Надежда зажглась в сердце Корди крошечным отблеском маяка в штормовой ночи.
— Ты знаешь рецепт?
— Я знаю все, — высокомерно заявил «Малефакс», — Ну или, по крайней мере, достаточно, чтоб ты не угодила впросак. Записывай, для десяти галлонов акульего зелья нам потребуется коум[87] чешуи форели, высушенной три месяца, но только коричневой, желтую надо отобрать. Три минима[88] апрельской бури. Тройская унция измельченных костей угря. Два скрупула[89] утренней росы, собранной с дубовой доски. Дыхание лентяя — около двух потлов[90]. Так, что еще… Восемь жидких унций китового жира, но только не прогорклого. Две трети джилла[91] слез моллюска. Настоянный запах чайной розы, выдержанный не меньше года. Утренний сквозняк из графской спальни. Пинта подкисшего молока.