Дядюшка Крунч протянул было лапу к лопате, но обнаружил, что ведьма уже держит ее обеими руками.
— Теперь моя очередь наполнять топки.
Он уставился на нее с высоты своего роста. И хоть механические линзы Дядюшки Крунча были невыразительны и пусты, Корди ощутила внутреннюю дрожь — словно в недрах ее замерзшего и уставшего тела заработала своя машина, понемногу наполняя ее силой.
— Посмотри на свои руки, Корди. На сколько тебя хватит?
— Я справлюсь, — она шмыгнула носом, с трудом удерживая лопату на весу, — Я больше не веду себя, как девчонка. Я не просто рыбешка. Я ведьма, понял?
— Ведьминское ли дело — махать лопатой?
Вопрос был задан небрежно, но заставил Корди тяжело задуматься. Ей уже встречались такие вопросы прежде, в гулких аудиториях Академии, на вид простые, но оглушающие изнутри, точно взрыв ядра. Но долго она не думала — к ее облегчению оказалось, что ответ ей уже известен. Прижав лопату локтем к животу, Корди поспешно связала несколько хвостов воедино, чтоб не лезли в глаза.
— Ведьминское дело — служить своему капитану, своему кораблю и своему экипажу. Если для этого нужно взять лопату, то я не боюсь.
Дядюшка Крунч почему-то очень долго смотрел на нее, не говоря ни слова. Корди тоже молчала, впившись в лопату так, словно это было единственное весло у потерпевшего кораблекрушение. Впервые за все время, за все два года, голем сдался первым.
— Люди… — Дядюшка Крунч сокрушенно покачал головой, — Сколько живу, никак не могу привыкнуть к тому, как быстро вы взрослеете… Не накидывай больше зелья, чем положено и следи за патрубками… ведьма.
Она знала, что работа кочегаров нелегка, но даже не догадывалась, что настолько. Уже через полчаса она готова была бросить лопату прямиком в распахнутый зев топки и, проклиная свою самоуверенность, броситься вон из машинного отсека. То, что поначалу казалось пусть и выматывающей, но работой, оказалось самой настоящей пыткой, причем рассчитанной отнюдь не на четырнадцатилетнюю девчонку.
От прикосновения горячего жесткого древка ладони почти тотчас покрылись волдырями. Корди нашла брошенные кем-то грубые кожаные рукавицы, но к тому времени ее пальцы уже опухли так, словно каждый из них по очереди ужалила медуза-крестовик[106]. И это, кажется, было наименьшее из всех бед.
Если на верхней палубе дули пронизывающие ветра, то в машинном отделении стояла невероятно душная жара. Иногда Корди вовсе казалось, что воздуха здесь нет, сгорел весь без остатка в котле, оставив только парящую копоть и жуткий смрад сгоревшего зелья. Из-за этого она время от времени задыхалась, приходилось упирать лопату в палубу и несколько минут стоять, содрогаясь от рвущегося изнутри кашля. Не меньше досаждала и боль в спине. Позвоночник превратился в скрежещущий ржавый вал, который начинал крошится, стоило ей только взяться за работу.
Но если она и останавливалась, то ненадолго. Втыкая лопату в гору зелья, она представляла себя гарпунером, мечущим заточенную острогу в акулий бок. Раз! Еще раз! Еще! Удары делались все слабее, под конец зелья на лопате оставалось хорошо если с горсточку, но топка «Воблы» никогда не пустела. Когда руки уже не могли удерживать лопату, Корди опускалась на колени и черпала зелье горстями — лишь бы прокормить ревущую и стучащую поршнями вечно голодную машину.
Но сложнее, чем к жару, грохоту и боли, оказалось привыкнуть к сполохам магической энергии. Гудящее в топке пламя высвобождало спрятанные в зелье чары, превращая их в тепловое излучение. Простенькая задачка для первого курса — рассчитать спектральную плотность энергетического излучения в идущем полным ходом барке при топке объемом двадцать кубических футов и пяти унциях зелья слабой концентрации… Только столкнувшись с ней на практике, Корди поняла, что на самом деле означали погрешности, которые она прежде, не задумываясь, выкидывала из уравнений.
Как хорошо бы ни было приготовлено зелье и как чисты бы ни были его компоненты, все заключенные чары не могли перейти в энергию, часть их неизбежно рассеивалась в окружающее прострнаство в виде крошечных магических протурберанцев, прошивая материю словно острая картечь. И добро еще, когда те просто растворялись в воздухе, не меняя сути и молекулярной структуры окружающих предметов. Спустя полчаса работы вокруг Корди уже вились летающие пуговицы, отрастившие себе крохотные плавнички, напевающие песенку свечные огарки, рыбы с лицами, похожими на ее собственное, и прочая мелкая нечисть. Время от времени зола вдруг начинала выстраиваться в воздухе загадочными астрологическими символами, гнусавые голоса болтали прямо в уши всякий вздор, и даже лопата принималась самостоятельно ерзать в ее руках.
106
Медуза-крестовик — океанская медуза, чьи стрекательные капсулы содержат несмертельный, но крайне болезненный токсин.