Алая Шельма закусила губу.
— Вероятно, мы сорвались с нужного ветра. Но почему «Малефакс» не предупредил меня?
— Возможно, тебе стоит спросить самого «Малефакса».
— Гомункул! — отрывисто произнесла Алая Шельма, поднимаясь на ноги, — Немедленный отчет. Вызывает капитанесса.
— Здесь, прелестная капитанесса, — произнес невидимый рулевой «Воблы». Даже на слух было понятно, что он в необычном расположении духа — в его голосе не было слышно привычного сарказма.
— Что происходит, «Малефакс»? — требовательно спросила Алая Шельма, — Почему корабль сбился с Шепотунчика и всю ночь шел не в ту сторону?
— Я…
— Ты проспал перемену ветров? — голос Алой Шельмы звякнул капитанской строгостью, — Увлекся очередным парадоксом и просто не заметил, что судно сменило курс? Я хочу знать, почему мы сейчас находимся на сто двадцать миль дальше от места назначения, чем должны.
«Малефакс» помедлил, прежде чем ответить. Для существа, способного за неполную секунду с точностью до пятого знака после запятой вычислить скорость ветра или рассчитать курс корабля в сложнейших метеоусловиях эта пауза длилась бесконечно долго.
— Не знаю. Она ведет себя… странно.
— Она ведет себя странно с того самого дня, когда я впервые поднялась на палубу, — фыркнула Алая Шельма, — Я думала, мы все к этому привыкли.
— В этот раз все немного иначе, — неохотно заметил «Малефакс», — Насколько я могу судить, магическое поле корабля незначительно потеряло стабильность.
— Что это должно значить? Черт возьми, я капитан, а не ведьма!
— «Малефакс» хочет сказать, что наша «Вобла» капризничает, — Корди без всякого энтузиазма слизнула каплю джема с ладони, и скривилась, точно это был рыбий жир, — С ней такое иногда бывает… Хотя я не очень-то разбираюсь в корабельных чарах, я же не корабел.
— Я надеюсь, кто-нибудь из вас двоих сможет объяснить мне, что происходит с моим кораблем.
Вопрос был задан жестко, не оставляя маневра для уклонения. Шму даже вжала голову в плечи — очень уж хлестнуло по ушам резкое капитанское «моим».
Корди вздохнула и сплела на коленке пальцы.
— Я думаю, «Вобла» в очередной раз дурачится, вот и все. Может быть, и Мистер Хнумр из-за этого ведет себя чудно. У него ведь особенное восприятие ко всему магическому, вот его и скосило магическим излучением…
Дядюшка Крунч гулко ударил себя в литую грудину.
— Меня-то пока не скосило, а у меня внутри тоже чары, если не забыла, рыбешка.
— У тебя чары проще, грубее, — Корди смутилась и попыталась сгладить бестактность, — Они не такие чувствительные, вот я к чему.
Капитанесса прищурилась.
— Что «Вобла» умеет показывать норов я знаю не хуже тебя. Она умеет быть… весьма норовистой рыбой. Но никогда прежде она не сбивалась с заданного курса. Это уже серьезно, Корди. Не знаю, что за магические всплески происходят в ее внутренностях, но я хочу знать, что послужило их причиной и могут ли они повториться в дальнейшем.
Корди задумчиво нарисовала джемом на блинчике какой-то колдовской глиф[128], отчего тот сразу стал выглядеть зловеще.
— Она успокоится, Ринни. Обязательно успокоится.
— Звучит обнадеживающе, — капитанесса сверкнула глазами, — И я надеюсь, что это случится прежде, чем мы наскочим ночью на стадо дрейфующих китов. Или каледонийский корабль. Или задохнемся от нехватки кислорода, случайно поднявшись до апперских высот!
Скрученные разноцветными шнурками и лентами хвосты Корди разом обвисли и стали выглядеть так беспомощно, что Шму даже захотелось их погладить, точно они были грустными карпами. Конечно, ведьминские хвосты больше были похожи на угрей, чем на карпов, а угри — очень капризные и хитрые рыбы, но, в сущности…
— Это не повторится, — пообещала Корди, глядя в тарелку, — Ты же знаешь «Воблу», Ринни. Разок выкинет номер, а потом опять делается покладистой и послушной. Она больше не будет.
Алая Шельма сделала глубокий медленный вдох. И по тому, как потемнели капитанские глаза, Шму безошибочно поняла, что в кают-компании сейчас разразится что-то серьезное. Лицо капитанессы говорило об этом явственнее, чем барометр — о приближении бури.