Поверх своей обычной клетчатой юбки и рубахи она натянула истертую и засаленную пуховую куртку, но шляпу не сменила.
— Я раньше никогда не была на сверхбольших, — затараторила ведьма, — Я три раза была на девяти тысячах, но там было совсем иначе, и там было не так холодно… Как думаешь, Мистер Хнумр не испугается? Коты не любят большие высоты, говорят… А мы увидим гало[154]? В таких облаках должно быть гало! Смотри, совсем нет рыбы, да? Наверно, рыбе здесь холодно?
Речь была сбивчивой, глаза блестели, но Дядюшка Крунч знал, что это не из-за холода. Сырная Ведьма выглядела так, словно украдкой от капитанессы неплохо приложилась к винной бутыли. «Небесный ром» — так это называется среди старых небоходов. На больших высотах сам воздух иной раз пьянит, да так, что человек едва передвигается по палубе. Это не страшно, проходит через некоторое время. Но Дядюшка Крунч знал, что не только Марево приберегает для своих гостей суровые испытания. Воздух на высоте не только холоден и сух, он делается едким, негодным для дыхания. Иные небоходы не в силах выдержать и часа на высоте сверх девяти тысяч футов…
Он взглянул на альтиметр, хотя мог этого и не делать — за последний час он почти не отрывал от него взгляда и мог предсказать движения стрелки. Пятнадцать тысяч[155]. Не предельный порог для «Воблы», но чем выше поднимается корабль, тем отчетливее понимаешь — ты находишься по другую сторону невидимой черты, которую когда-то провела по небесному океану Роза, отделив царство людей от запретных пределов, куда человеку путь заказан.
Если бы люди еще не рвались так настойчиво вверх, как проклятая кета…
Палуба баркентины казалась облита жидким стеклом. Ее сплошь, от одного борта до другого, покрывал иней и тонкий слой прозрачного льда, который беззвучно лопался от тяжелых шагов абордажного голема. Алая Шельма не обращала на это никакого внимания. Как и прежде, она стояла за штурвалом, не позволяя ему сместиться ни на дюйм, и смотрела в распахнутое морозное небо над головой.
— Фиксирую перебои в машинном отсеке, — доложил «Малефакс», — Недостаточно кислорода для стабильного горения…
— Плевать. Дойдем на попутных ветрах.
Дядюшка Крунч почти физически ощутил, как поморщился гомункул. На больших высотах ветра непредсказуемы настолько, что редко кто осмелится нанести их на карту. Они постоянно тухнут, сменяют друг друга или без предупреждения уходят на другие высоты. Идти под парусом на высоте в пятнадцать тысяч — безрассудство.
Дядюшка Крунч согласен был вечно смотреть вперед, разглядывая облака, но он знал, что рано или поздно придется оглянуться, и малодушно откладывал это мгновенье. Он чувствовал, что когда оглянется в следующий раз, неумолимо висящий на их хвосте «Аргест» сделается еще ближе. Корабль «Восьмого Неба» сокращал дистанцию настойчиво и неумолимо, и чем отчаяннее «Вобла» карабкалась вверх, тем быстрее он настигал ее.
Между кораблями было едва ли две мили — на таком расстоянии даже слепой канонир не промажет по мишени размером с баркентину. Но «Аргест» не стрелял. Может, он и вовсе не станет стрелять, просто навалится стальным килем на корпус «Воблы», расколов его, как огромный топор… Явственная, зримая картина величия нового мира, которую не худо будет запечатлеть в литографии, чтоб выставить в новой штаб-квартире «Восьмого Неба»…
На смену высокослоистым облакам пришли перисто-кучевые. Они выглядели наброшенным на небо белесым покровом из мелких хлопьев или ряби. Совсем бесплотные, невесомые, тончайшие, они плыли куда-то по одним им ведомыми ветрам, безразличные ко всему вокруг.
— Восемнадцать тысяч[156], - доложил гомункул, — Капитанесса, не советую продолжать подъем. Корпус местами сильно обледенел, паруса тоже. Управление делается все хуже, нас сносит боковым ветром.
— Удерживать курс.
Дядюшка Крунч никогда не боялся высоты, но сейчас даже ему делалось не по себе, когда он смотрел за борт. Там, внизу, не было видно даже Марева, лишь непроглядная голубая бездна с белой опушкой. Он видел, как ползет стрелка альтиметра, медленно, но неуклонно. Восемнадцать с половиной. Девятнадцать. Девятнадцать с половиной.
154
Гало — оптический феномен, иногда возникающий в высотных облаках и похожий на яркий круг вокруг источника света.