«Проба», — зажглась надпись на одном из датчиков. Радин посмотрел вниз. Бруно, загораживаясь рукавом от жара, подтягивал поближе жаростойкие стаканчики, в которые будет залита проба стали и отправлена на анализ в экспресс-лабораторию. Зелепукин, вооружившись трехметровой ложкой, стоял под аркой печи, готовый по первому сигналу приступить к работе.
Радин надумал спуститься на площадку, но что-то удержало. Машинально смотрел, как все еще возбужденный Костя взялся за ручку контроллера и начал валить конвертор. Теперь жерло печи было напротив ребят, даже сквозь синие очки слепило глаза. Зелепукин подцепил ложкой металл, овеваемый искрами и дымом, отскочил в сторону. Вместе с Бруно залил металл в стаканчики, отшвырнул ложку.
— Похлебка хорошая! — причмокнул языком Костя. И вдруг… Радина обдало холодным потом. Оцепенел. Но лишь на мгновение. Мертвой хваткой прижал ладонь Кости к контроллеру. Краем глаза успел заметить — кинулись врассыпную сталевары. И только тут Костя понял, что случилось. Вместо того, чтобы поднимать конвертор в исходное положение, он стал еще больше валить его. Еще бы секунда, другая — десятки тонн стали хлестнули бы по площадке, по цеху.
— Что делаете? — истеричным голосом заорал кто-то за спиной машиниста. Радин не понял, кто кричал. Не отрывая глаз, глядел на махину печи. Она замерла в критическом положении, потом медленно поползла вверх, выравнялась, заклокотала огнем. Радин нервно засмеялся, отпустил руку машиниста.
— Как же это я, а? — откинувшись на спинку кресла, прошептал Костя. — Затмение нашло…
— Обрадовался, ослабил внимание, — машинально выговаривал машинисту Радин, — забыл, что у конвертора пять скоростей. Запомни на будущее.
— На всю жизнь! — так же тихо ответил Костя…
— Что тут у вас стряслось? — наклонился к Радину подошедший Дорохин.
— Первая плавка, — попробовал улыбнуться Радин и, увидя в руках Дорохина тетрадь, крикнул: — Запишите — все было о’кэй.
— Да, бадью добрую сварили. — Дорохин кивнул в сторону площадки. Сталь уже слили в ковши, и она чуть заметно колыхалась, подернутая золотистой корочкой.
А спустя несколько минут, на ходу принимая поздравления, Радин шел по бесконечным переходам к установкам непрерывной разливки, мысленно представляя путь будущего металла: ковш со сталью уже пошел вверх, сейчас тяжелые струи из ковша ринутся сквозь слой раскаленного шлака в устья кристаллизаторов, пронизывающих установку сверху донизу. Стекая по ним, охлаждаемая водой сталь покроется сначала тонкой коркой, постепенно слой застывшего металла будет все больше и больше захватывать сердцевину слитка, пока не образуется застывший стальной сляб. Да, хитрую машину — УНРС[1] — придумали советские ученые. Не будь ее, пришлось бы сейчас сливать сталь в изложницы, ждать, пока она затвердеет, потом разбивать металл на куски, снова нагревать, везти на обжимные станы. Тысяча и одна ночь…
На лестнице, возле третьей отметки, где сидели в нишах операторы вторичного охлаждения, образовалась пробка. Ни взад, ни вперед.
— Чего там, Федь? — крикнул кто-то впереди Радина.
— Опять тормознули! — отозвались сверху.
Радин, отстранив ребят, подошел к перилам. И ему стало тоскливо. Ковш с металлом, чуть покачиваясь на стропах, висел над приемной воронкой разливочной установки.
— Почему не сливают? — вырвалось у Радина. Его узнали. Заговорили разом, вроде бы между собой, но целили в Радина:
— Хвост вытащишь — нос увязнет!
— Горячку порют!
— Еще нарыдаемся!
Радин распахнул дверь операторской будки. Лицо его не предвещало ничего доброго. Оператор вскочил, уронив стул.
— Товарищ начальник!
Радин нетерпеливо оборвал:
— В чем дело?
— Кузьмин тут. И мастер… Не смогли открыть стопора. Видите? — На экране пульта управления мигали аварийные лампочки.
Радин прикусил губу. Вот почему висит ковш! С помощью стопоров открывается отверстие, через которое сливается в промежуточные ковши жидкий металл. Пробка! Не могли пробку открыть! Ну и деятели! Радин почувствовал, как внутри все напряглось. Обида захлестнула до краев. Выстраданная плавка пропала! Неумолимое время, отведенное на доставку стали от печи к разливке, прошло. Из-за разности температур установка не примет сталь…
Как увлеченно он выступал на первом активе в новом цехе! Перспектива казалась безоблачной, расчеты и наметки безошибочными. Да, в тот день он был в ударе. До сих пор слово в слово помнит свою речь. Особенно четко разъяснил позицию в отношении изложниц. «В министерстве, — сказал Радин, — меня познакомили с просьбами ведущих специалистов цеха. Суть просьб заключается в следующем: конверторщики хотят для страховки установить на первое время изложницы: если новые установки разливки стали не примут металл, его сольют в изложницы. Логично? На первый взгляд, да».