— Телефон, естественно, оплачивается сверх этого!
После того как Лукас покинул потайную комнату и закрыл шкаф, он огляделся в своем новом убежище. Конечно, антиквар Мальберг привык к более комфортным условиям, но, принимая во внимание сложившиеся обстоятельства, он готов был смириться с тем, что предложила ему синьора Папперитц. Мальберг с наслаждением улегся на диван, забросил руки за голову и задумался.
После ночи с Катериной Марлена ушла на второй план. Снова и снова он мысленно возвращался к переживаниям прошлой ночи. Прежде всего его интересовал вопрос, как быть дальше? Он понимал, что в любом случае ему предстоит что-то делать. Чувства, которые он испытывал к Катерине, были сильнее, чем мимолетное увлечение.
Так продолжалось до обеда, и Мальберг начал считать часы, когда Катерина вернется домой. Странно, он обнаружил, что спал с двенадцатью женщинами, хотя, конечно, точных подсчетов у него не было — Лукас не вел дневник. Но теперь, когда он встретил Катерину, у него появилась неуверенность в себе, которую, видимо, порождали две вещи. Во-первых, необычные обстоятельства, которые их свели. Во-вторых, он совсем не знал эту девушку.
Пока Мальберг размышлял о своих чувствах, он неотрывно смотрел на платяной шкаф с потайным ходом. Вдруг на его губах появилась улыбка. Во что он только ввязался! Странный пансион с не менее странной хозяйкой. Шкаф с потайной дверью и таинственной комнатой за ней. Мальберг вдруг понял.
У него появился новый план.
Глава 21
Под видом порядочного бизнесмена Аницет приземлился в римском аэропорту «Фиумичипо». Таксист тунисец привез его в отель «Хасслер» на Пьяцца Ринита деи Монти, который живописно расположился над Испанской лестницей. Там был забронирован номер с фантастическим видом.
После того как Аницет освежился и насладился панорамой из окна, он решил пешком пройтись до кафе «Араньо» близ Пьяцца Колонна. Там, при соблюдении высочайшей секретности, ему была назначена встреча.
В «Араньо» Аницета уже ждали. Джон Дука, глава банка Ватикана, был, как всегда, одет в серый фланелевый костюм. Они холодно поздоровались. И неудивительно: эти двое никогда не были друзьями. Единственное, что их сближало, общий враг. Но этого было вполне достаточно.
— Что будете пить? — вежливо поинтересовался Дука.
— Кофе, — коротко отозвался Аницет.
Заказав кофе, Дука продолжил:
— Могу я называть вас Аницет?
Кардинал угрюмо кивнул.
— Да, конечно. Так меня стали называть после того, как я снял митру, — сказал он и поспешил добавить: — А теперь к делу.
— Вы по телефону делали намеки, — напомнил Дука.
— Совершенно верно. Дело касается Туринской плащаницы.
— Как интересно!
Замечание Дуки разозлило Аницета.
— Оставьте вашу иронию при себе, — прошипел он. — Дело обстоит кот как: несколько дней тому назад члены моего братства думали, что заполучили плащаницу Иисуса из Назарета.
— Неужели? — язвительно произнес банкир. — К сожалению, мне придется разочаровать вас, Аницет. Насколько я знаю, плащаница хранится в тайном архиве Ватикана. Это было сделано по инициативе кардинала Моро во избежание подделок, а значит, копня хранится в Турине, а оригинал — в Ватикане.
— Это вы так думаете! — со всей серьезностью заявил Аницет.
— Что вы хотите этим сказать?
— Сейф в Ватикане, в котором находился запечатанный пакет с плащаницей, пуст.
— Простите, Аницет, но откуда вам это известно?
— Туринская плащаница передана во владение братству Fideles Fidei Flagrantes.
— Я уверен, что это невозможно.
Аницет надменно рассмеялся.
— Думайте как хотите. Но государственный секретарь лично доставил нам плащаницу, так сказать, на дом.
— Гонзага?
— Да, так зовут его преосвященство.
— Погодите! — перебил собеседника Джон Дука. — Мы боремся с общим врагом. Мне кажется, нам лучше сражаться с открытым забралом и не обманывать друг друга. Так вы утверждаете, что Гонзага привез плащаницу вам, то есть вашему братству? Это полный абсурд!
— Я не собираюсь вас переубеждать! Но должен заметить, что еще абсурднее тот факт, что плащаница, которая хранилась в тайном архиве Ватикана, не оригинал, а всего лишь чертовски хорошая копия.
— Но это значит, что плащаница, которая хранится в Турине, все же оригинал!
— Нет, это один из вариантов.
— А другой?
Аницет криво улыбнулся:
— Я хотел бы узнать об этом от вас!
— Вы думаете, что на самом деле речь идет о еще одной копии?
— Это, дорогой мой Джон, было бы крайне глупо. Потому что риск обнаружения фальшивки возрастает до ста процентов. Нет, я думаю, Гонзага не настолько глуп. Мне кажется, в любом логическом объяснении есть нечто, противоречащее логике.
Джои Дука растерянно помешивал кофе. После недолгого молчания он огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает. У него и раньше бывали подобные встречи. Особо щекотливые финансовые дела никогда не обсуждались в дорогих ресторанах или в Ватикане, где за всем следили тысячи глаз и даже у стен были уши. В подобных случаях, где третий всегда лишний, нужно было смешаться с толпой.
— Насколько я понял, — снова заговорил Дука, — это не реликвия нашего Господа?
— Вы правильно поняли.
— Тогда позвольте спросить, почему вам обязательно нужен оригинал? Оригинал ведь нельзя продать. Как можно обозначить цену духовного объекта?
Аницет молчал, задумчиво глядя куда-то в сторону.
— Тогда я вынужден задать другой вопрос, — продолжил банкир. — Что вы конкретно хотите от меня? Или вы думаете, что я как-то замешан в этой истории?
— Ради бога! Конечно нет! — Аницет воздел руки, но его жест выглядел не очень убедительно.
— Не нужно постоянно демонстрировать, что я вам несимпатичен, — едва сдерживая раздражение, попросил Дука. — Итак, чего вы хотите?
— Информация, просто информация.
— И какая же?
— Назовите мне имя и адрес человека, который так мастерски подделал плащаницу.
Джон Дука угрюмо смотрел на Аницета.
— Этот человек, — продолжил Аницет, — гений, мастер высокого класса, археолог, алхимик и естествоиспытатель — все в одном лице. Но мне кажется, у него еще есть и теологическое образование. Если бы меня попросили сравнить его с кем-то из великих, я бы назвал Леонардо да Винчи. Но он уже пятьсот лет как почил, и с тех пор не было пи одного, кто бы достиг его высот.
Джон Дука ответил несколько высокомерно:
— Дорогой друг, зачем мне выдавать вам имя гения? — Помедлив, банкир добавил: — И вообще, с чего вы взяли, что я его знаю?
Аницет отбросил длинные волосы назад, что было знаком беспокойства и напряжения, и запальчиво воскликнул:
— Теперь ваша очередь открыть карты! Мне кажется, вы переоцениваете свои и недооцениваете мои возможности. Но если вы будете вести себя неразумно, мы можем поработать на коротком поводке. Скажу только одно название — «Ордо JP». — Аницет самодовольно улыбнулся и, заметив, как у Дуки дрогнул уголок рта, продолжил: — Конечно, вы сейчас можете спросить: «Что такое это „Ордо JP“?» Klo прежде чем вы это сделаете, хочу вам кое-что показать.
Аницет не спеша вытащил из кармана пиджака сложенные листы и протянул их Дуке.
— Откуда у вас это? — взволнованно спросил банкир.
Не ответив на его вопрос, Аницет стал пояснять:
— «Ордо JP» — это четко прописанный план убийства Папы Иоанна Павла I,[18] в котором были замешаны многие члены Римской курии. И в их числе, — он сунул под нос Дуке лист, — мелькает имя, которое должно вас заинтересовать, — Джон Дука. Здесь все подробно описано с 8 по 28 сентября 1978 года, а также день, когда Папа лег в постель и больше не проснулся…
— Прекратите, — сдавленным голосом прошипел Джон Дука и отодвинул бумаги, которые положил перед ним Аницет.
18
Альбино Лючиани, он же 263-й Папа Иоанн Павел I, умер через 33 дня после избрания, не закончив наиболее серьезных реформ, которые переживал Ватикан и которые были необходимы, чтобы покончить с мафиозным кланом, прибравшим к рукам Ватиканский банк с его громадным капиталом.