– Хорошо, Шерри. Обещаю, что не стану, – покорно согласилась мисс Уонтедж.
Глава 4
На следующее утро, ближе к одиннадцати часам, двое молодых джентльменов завтракали в передней гостиной дома на Страттон-стрит. Апартаменты, служившие пристанищем мистеру Гилберту Рингвуду, имели все признаки холостяцкого жилища: мебель отличалась старомодностью и была предназначена скорее для удобства, нежели для придания квартире элегантности; на серванте из красного дерева громоздилась батарея бутылок, больших бокалов, пивных кружек и чаш для пунша; в одном углу стояла пара спортивных рапир; на стене, среди коллекции спортивных гравюр и эстампов, затерялись несколько хлыстов для верховой езды; полку над камином украшали три жестянки с нюхательным табаком, коробка сигар и мраморные часы. Над всем этим великолепием висело зеркало в болтающейся раме, за которую были воткнуты всевозможные пригласительные открытки и два объявления: одно о предстоящих петушиных боях в Ройял Кокпит, а другое – о боксерских поединках, проводимых под эгидой мистера Джона Джексона[9] в Файвз-Корте, в Вестминстере. Еще одним доказательством спортивных увлечений владельца квартиры служили стопка альманахов «Уикли диспэтчиз» и календарь скачек, покоившиеся на письменном столе у окна.
В центре комнаты располагался продолговатый овальный стол, застеленный белой скатертью и заставленный блюдами, которые предположительно должны были возбудить аппетит у мистера Рингвуда и его закадычного приятеля, достопочтенного Фердинанда Фейкенхема. Но вот с этим дело как раз обстояло плохо. Ни один из джентльменов не соблазнился видом ни маринованной селедки, ни яичницы-болтуньи, и оба ограничились тем, что лениво прожевали несколько тончайших ломтиков говяжьей вырезки да отщипнули по кусочку свежайшего йоркского окорока. Презрев горячий шоколад, поданный им в серебряном кофейнике, оба запивали жалкие крохи еды, кои сочли возможным проглотить, обильными порциями эля, подливая его в свои вместительные кружки из большого коричневого кувшина.
Мистер Рингвуд, который, как и полагалось хозяину, восседал во главе стола, был опрятно и со вкусом одет в сюртук из тончайшей шерсти с перламутровыми пуговицами, брюки из того же материла и начищенные до блеска высокие сапоги-ботфорты чрезвычайно изящного покроя. А вот мистер Фейкенхем, в силу того обстоятельства, что спать ему пришлось прямо в верхней одежде, нарядился в один из халатов мистера Рингвуда, являвший собой настоящее произведение искусства из атласной парчи, пурпурный отлив которой весьма гармонировал с цветом его дружелюбного, но изрядно помятого лица.
Не было никакого предварительного, тем паче злого умысла в том, что достопочтенный Фердинанд переночевал на диване в квартире своего друга. Вечер, проведенный в таверне «Касл-Таверн» в Холлборне, пробудил в нем столь пылкую привязанность к мистеру Рингвуду, что он вызвался сопроводить сего джентльмена обратно на Страттон-стрит вместо того, чтобы направить свои заплетающиеся и неверные стопы к родительскому особняку на площади Кэвендиш-сквер. Руководствуясь то ли вполне естественным нежеланием двигаться дальше, то ли смутной уверенностью, что он достиг цели собственного подлинного назначения, он вошел в дом под руку со своим другом, доковылял до дивана и растянулся на нем, пожелав мистеру Рингвуду – поскольку был воплощением вежливости – очень покойной ночи. Мистер Рингвуд, будучи исключительно заботливым хозяином, накрыл его худую, долговязую фигуру пледом из экипажа и даже поручил своему слуге снять с него сапоги. После несколько запоздалого размышления он собственноручно принес гостю ночной колпак и бережно водрузил его на голову приятеля.
Поскольку оба джентльмена не отличались словоохотливостью, да к тому же страдали последствиями бурно проведенного накануне вечера, то за завтраком они едва обменялись несколькими словами. Мистер Рингвуд угрюмо просматривал новости о скачках в утренней газете, а мистер Фейкенхем просто сидел, пристально глядя в никуда. Стук колес экипажа, приближающегося быстрой рысью по улице, не пробудил в обоих ни малейших проблесков интереса, но, когда карета остановилась перед домом, после чего входная дверь незамедлительно отозвалась бодрым стуком, мистер Фейкенхем недовольно поморщился, а мистер Рингвуд страдальчески смежил веки с видом сильнейшего дискомфорта. Однако мгновением позже он вновь открыл глаза, поскольку в коридоре раздались нетерпеливые шаги и дверь распахнулась, впуская мистера Шерингема, ворвавшегося в комнату с предосудительным видом человека, который не только лег спать трезвым, но и поднялся ни свет ни заря.
9
Джон Джексон (1769–1845) – знаменитый боксер по прозвищу Джентльмен Джексон, чемпион мира и владелец популярного боксерского клуба «Джентльмен Джексон», открытого в Лондоне в 1795 году.