Приятели уже собрались уходить, чтобы направиться на поиски отделанной серебром упряжи, когда на глаза виконту попалась элегантная дорожная коляска. Он моментально решил приобрести также и ее; ведь о том, чтобы Геро путешествовала в почтовой карете, не могло быть и речи – его мать, насколько ему было известно, никогда не снисходила до такого. Кроме того, самому виконту чрезвычайно нравилось управлять каретой, запряженной четверкой лошадей, и он рассчитывал получить огромное удовольствие от владения собственным экипажем. Приобретение подобного средства передвижения заставило его светлость вновь вернуться в «Таттерсолз», дабы присмотреть упряжку, которую можно было бы впрячь в карету, поэтому стало очевидно: мистер Шерингем тратил деньги ничуть не менее щедро, чем его молодая супруга.
Геро, узнав о том, что стала обладательницей целых трех экипажей и восьми лошадей, порозовела от удовольствия и, оправившись от смущения, запинаясь, пролепетала:
– Ох, Шерри, это совсем как в «Короле Кофетуа и нищенке»![28]
– Кто это такой, дьявол меня раздери? – пожелал узнать виконт.
– Я, в общем-то, точно не помню, но он женился на нищенке, а потом дал ей все, чего она хотела.
– Чистой воды надувательство, как мне представляется, – заявил ее скептически настроенный супруг. – Собственно говоря, какое отношение этот тип имеет к нам?
– Никакого, кроме того, что ты заставил меня вспомнить о нем, – ответила Леди Шерингем, улыбаясь супругу сквозь слезы.
– Вздор! – немного поразмыслив, заявил Шерри. – В жизни не слышал ничего глупее! Котенок, если ты не поостережешься, люди станут называть тебя «синим чулком».
Геро пообещала, что сделает все, чтобы не заслужить подобное клеймо, и, подкрепившись очень приличным бургундским из подвалов гостиницы, Шерри уселся за стол, дабы набросать изрядно запоздалое письмо своей родительнице.
После второго дня напряженного хождения по магазинам с Ферди, покупать для дома на Хаф-Мун-стрит было нечего, не считая таких унылых и приземленных вещей, как кухонная утварь и постельное белье. Поскольку Геро уже изрядно устала от процедуры выбора мебели, то с восторгом ухватилась за предложение Шерри доверить приобретение всего остального мистеру Стоуку.
– Вот что я тебе скажу, Котенок, – заявил виконт. – Мне только что пришла в голову дьявольски хорошая мысль. Давай-ка уедем в Лестершир до тех пор, пока наш дом не будет готов. У меня там есть отличный маленький охотничий домик, а это то, что нам сейчас нужно!
– Лестершир, старина? – вскричал мистер Рингвуд, ставший свидетелем этого разговора. – Какого черта ты собрался там делать в эту пору?
– Самое время взглянуть на мой подрастающий молодняк, – сказал Шерри. Встретив многозначительный взгляд друга, он заявил: – В чем дело, черт побери? Почему мы не можем поехать в Лестершир? Судя по всему, дом будет готов лишь через несколько недель, а я не намерен больше торчать в этой проклятой гостинице! Более того, подозреваю, мать уже на всех парах мчится в Лондон. Сдается мне, мы выбрали самый подходящий момент, чтобы удрать в деревню.
При мысли о том, что ей придется иметь дело с разъяренной родительницей виконта, Геро побледнела и, запинаясь, пролепетала:
– Энтони! Ты и вправду думаешь, что она может приехать в город?
– На сей счет у меня нет ни малейших сомнений, – сухо отрезал виконт.
Геро, судорожно стиснув руки, добавила:
– Ты полагаешь… с ней приедет и кузина Джейн?
– Нисколько не удивлюсь, если это случится. Беда одна не приходит. Я даже позволю себе высказать предположение, что она прихватит с собой за компанию и моего дядю Горация.
– А не будет ли… не будет ли с нашей стороны трусостью сбежать от них? – с тревогой поинтересовалась Геро.
– А вот это меня решительно не волнует, – отозвался Шерри. – Зато если мы останемся, то чертовски неприятные впечатления нам обеспечены! Главное для нас сейчас – дать им время поостыть и свыкнуться с мыслью о том, что мы уже женаты. А к тому моменту, как мы вернемся в город, смею надеться, обмороки у них закончатся.
Мистер Рингвуд, который все это время просидел, погрузившись в собственные мысли, очнулся и заявил:
– Брайтон.
– Слишком поздно: сезон уже начался, и мы не сможем найти приличное жилье, – ответил Шерри. – Кроме того, я уже был там в мае и мне это место решительно не понравилось.
28
«Король Кофетуа и нищенка» – картина английского художника Эдварда Берн-Джонса, созданная в 1884 году. Здесь имеется в виду стихотворение, написанное в 1612-м. Оно повествует о короле Африки, который испытывал отвращение к женщинам, а затем влюбился в нищенку.