Манеры и умение одеваться обеспечили Монтегю доступ во все круги, за исключением самых избранных; и можно было не сомневаться – он буквально очаровывал своих молодых друзей. Монти, с особой житейской мудростью, обходительным обращением с собственными фаворитами, был, по их словам, настоящим асом, недостижимым идеалом и мастером своего дела.
Представители старшего поколения денди, восседавшие в олимпийском отчуждении у эркерного окна «Уайтса»[32], отказываясь отвечать на приветствия знакомых с улицы, могли, конечно, надменно приподнимать брови при виде сэра Монтегю; но их праздное неодобрение не останавливало молодых и горячих сорвиголов, стремившихся взять от жизни все и уже начавших считать джентльменов типа Вустера, Олванли, а также «короля» Аллена стариками и ретроградами.
Женщины в свою очередь тоже не устояли перед очарованием сэра Монтегю, и среди них нашлись те, кто открыто чувствовал себя польщенными, принимая от него знаки особого внимания. Дело в том, что он не принадлежал к числу джентльменов, которые ради благосклонного взгляда готовы танцевать пред дамой на задних лапках. Он неизменно оставался вежлив, но в его негромком голосе слышались нотки веселого, чуточку презрительного изумления, даже когда он отпускал комплименты, что не могло не возбуждать в представительницах слабого пола охотничьи инстинкты. Однако ни одна из них до сих пор не могла похвастаться тем, что внесла его в список своих побед.
Монтегю, безусловно, восторгался несравненной красотой мисс Милбурн, но она совсем не была уверена в том, что такое преклонение перед ней не имеет оттенка иронии. Естественно, это не могло не пробудить интереса в той, кто привык к безусловному поклонению, и, стоило ему появиться рядом с ней, или оказаться в той же комнате, где находилась она, девушка понимала, что его присутствие действует на нее куда сильнее, чем она готова была себе признаться.
Но на одну леди, по крайней мере, его очарование не подействовало. Геро мистер Монтегю решительно не нравился. Она знала, что должна хорошо относиться ко всем друзьям Шерри, и делала все возможное, стремясь преодолеть отвращение. Однако слишком часто именно Ревесби, как в тот их первый памятный вечер на Хаф-Мун-стрит, уводил от нее Шерри. В памяти леди Шерингем были свежи и обвинения Ферди, которые зазвучали еще сильнее после тактичного намека леди Сефтон – одной из тех дам, кто покровительствовал ей, – что было бы неплохо отвадить Шерри от дружбы с этим ame damnee[33]. Но не могла же Геро признаться леди Сефтон, что они с Энтони условились не вмешиваться в личную жизнь друг друга! Инстинкт подсказывал девушке: ее светлость не одобрила бы подобной свободы нравов. Сэр Монтегю пару раз ужинал у них на Хаф-Мун-стрит, и она вела себя как примерная хозяйка, умело скрывая едва заметную ревность, которая поднималась у нее в душе всякий раз, когда она видела, какое влияние оказывает этот самоуверенный, улыбающийся мужчина на беспечного виконта. Но если сэр Монтегю устраивал очередной развеселый вечер с картами в сугубо мужской компании, то Геро тактично удалялась после ужина, чтобы больше не появляться. И только когда гостями были мистер Рингвуд, Ферди, его брат Мармадюк и лорд Ротем, то условности отбрасывались и хозяйка, совсем как в Мелтоне, сворачивалась клубочком в большом кресле, с интересом наблюдая за игрой.
Да и сама она понемногу начала все чаще бывать на вечеринках с картами. От игры в кадриль или коммерцию с умеренными ставками был всего один шаг до куда более волнительных экспериментов с мушкой[34], фараоном или вистом. Миссис Хоби очень любила азартные игры, и Геро ничуть не возражала против того, чтобы провести вечер-другой в ее аккуратном маленьком домике неподалеку от Парк-Лейн, довольно-таки бестолково применяя на практике все те отрывочные знания, что преподал ей Шерри. Она проигрывала чаще, чем выигрывала, но содержание, которое, по совету мистера Стоука, выделил ей виконт, представлялось ей настолько значительным, что беспокоиться из-за мелкого проигрыша в карты не было смысла.
Мистер Рингвуд, выполнив обещание, принялся обучать Геро управлению фаэтоном, и поскольку она с удивлением обнаружила, что ей нравится держать в руках вожжи, то вскоре была замечена лихо разъезжающей по Гайд-парку в часы променада. Виконт мог только аплодировать этому, ведь подобные экзерсисы позволяли привлечь внимание высшего света к его Геро, выставляя ее перед всеми в самом выгодном свете.
32
«Уайтс» – старейший английский клуб. Открыт в 1693 году итальянским иммигрантом, который взял себе имя Френсис Уайт. Постепенно превратился в центр социальной жизни, эдакий клуб для избранных, где регулярно устраивались балы и праздники.
34
Мушка – старинная карточная игра, легкая и забавная, преимущественно женская. Во время игры за столом поощряются разговоры, шутки и музыка. Игроки берут взятки и прикуп.