Тогда он отпустил их всех и, продолжив бодрствовать, читал до самого рассвета; лишь на рассвете он немного вздремнул.
Затем, во втором дневном часу, он вышел из палатки и, ничего не сказав мне, прихватил меня по пути.
Он шел к Кассию, и я сопроводил его туда.
Кассия мы застали уже на ногах. В отличие от Брута он уснул довольно рано.
Брут попросил его отослать всех и уделить ему несколько минут для беседы.
Мы остались одни.
И тогда Брут, на протяжении всего пути не сказавший мне ни слова о том, что заставило его отправиться к Кассию, поведал ему о том, что произошло ночью, и попросил его высказать свое мнение по поводу видений.
Кассий опустил голову на ладони и задумался.
— Послушай, — произнес он после минутного молчания, — я часто спорил с тобой о материях такого рода; но вот рядом с нами Гораций, и он, будучи, как и я, последователем учения Эпикура, скажет тебе, что один из принципов нашей философии состоит в том, что не все, что мы видим или же чувствуем, — истинно. Ощущение есть нечто расплывчатое и обманчивое, а мышление с необычайною легкостью сочетает и претворяет воспринятое чувствами в любые мыслимые образы предметов, даже не существующих в действительности. Ведь эти образы подобны отпечаткам на воске, и человеческая душа, которой свойственно не только воспринимать их, но и создавать самой, способна сама по себе, без малейших усилий, придавать им самые различные формы. Это видно хотя бы на примере сновидений, силою воображения создаваемых почти из ничего, однако же насыщенных всевозможными картинами и событиями… То, что я говорю тебе, Брут, истинно для всех, а тем более истинно для тебя, ибо тело твое, измученное непосильными трудами, колеблет и смущает разум.[90] Теперь о духах, — продолжал Кассий. — Мы не верим в их существование, а если они и существуют, то не могут иметь ни человеческого обличия, ни голоса, и власть их на нас не распространяется. Я бы, впрочем, хотел, чтобы все было иначе — тогда мы с тобою, возглавляя самое священное и самое благородное из всех людских начинаний, могли бы полагаться не только на пехоту, на конницу и на многочисленный флот, находящиеся под нашим командованием, но и на помощь богов.
Брут тяжело вздохнул, поднялся и вышел, произнеся лишь одно слово:
— Загадка!
Удалившись от палатки Кассия, он повернулся в мою сторону и спросил:
— Ну а ты, Гораций, что ты думаешь обо всем этом?
Я был вынужден признаться ему, что, будучи, подобно Кассию, эпикурейцем, придерживаюсь его мнения в отношении этого призрака, то есть полагаю, что Брут стал жертвой обмана своих чувств.
— Тем не менее, — сказал Брут, — я видел его и слышал.
И затем добавил:
— Ну а если, как он мне угрожал, я снова увижу его при Филиппах?
— В таком случае, — ответил я, — мне остается высказать лишь одно желание: быть там в тот момент, когда он явит себя.
Но Брут покачал головой и промолвил:
— Да нет, он лишь ради меня одного придет и лишь мне одному явит себя.
Затем он умолк и, как обычно, погрустнел.
Примерно в два часа пополудни войска выступили в поход. Я командовал частью авангарда и шел впереди него.
Внезапно два орла, парившие в небе, опустились на передовые знамена.
Я тут же послал к Бруту центуриона, чтобы сообщить ему об этом предзнаменовании.
Центурион вернулся. Вот что сказал ему Брут:
— Поздравь Флакка с этим предзнаменованием и скажи ему, чтобы он берег этих орлов и кормил их. Все будет хорошо, если они не улетят.
Я изо всех сил заботился об этих орлах, кормил их на протяжении всего пути, и они оставались с нами до самых Филипп.
Однако накануне битвы они улетели.
Предзнаменование это сильно испугало Брута.
XXIX
Начало военных действий. — Брут и Кассий неожиданно нападают на авангард Антония. — Искупительные жертвоприношения Цезаря Октавиана и Брута. — Зловещие знамения. — Кассий предлагает отсрочить сражение; Брут настаивает, чтобы оно было дано немедленно. — Большинство присоединяется к мнению Брута. — Брут и Кассий заключают между собой договор о жизни и смерти. — Бездействие Октавиана, вызванное сновидением. — Первая битва при Филиппах. — Брут одерживает победу, Кассий терпит поражение. — Кассий посылает Титиния на разведку. — Роковая ошибка Кассия. — Полагая, что Брут разгромлен, а Титиний взят в плен, Кассий приказывает Пиндару убить его. — Титиний, невольно став виновником этой смерти, убивает себя у тела своего военачальника.
90
Любопытно сравнить изложенную Кассием систему взглядов, проистекающую из эпикурейского учения, со строками, которые девятнадцать веков спустя написал на ту же самую тему Биша́ в своей превосходной книге «О жизни и смерти».