И тогда, словно стряхнув с себя остатки долгого сна, словно выйдя из глубокого опьянения, он снова встал во главе своей армии и, выступив в поход, дошел до Финикии.
Там он узнал о делах в Риме, о мятеже Фульвии, а вскоре и о ее смерти в Сикионе.
Смерть эта развязывала сложный узел, облегчая примирение Антония и Октавиана.
Антоний взял направление на Италию, ведя за собой флот из двухсот кораблей.
Он высадился в Брундизии.
Антоний был полон решимости сражаться, если понадобится, однако солдаты нисколько не были заинтересованы в серьезной войне. К тому времени они уже успели поженить Октавиана с Клодией, дочерью Фульвии, и теперь, хотя заключенный брак и оказался неудачным, решили учинить развязку, по итогам подобную этой новой демонстрации военной силы.
На сей раз речь шла о том, чтобы поженить Антония с Октавией, сестрой Октавиана.
Однако мы ошибаемся, называя ее сестрой: у Октавиана была только сводная сестра, сестра по отцу.
Старше его на пять или шесть лет, она была дочерью Анхарии, первой жены Октавия Старшего. Она состояла в браке с Марцеллом, незадолго перед тем умершим, и имела от него сына.
Этого сына прославило полустишие Вергилия:
Октавиан и Антоний пришли к соглашению; каждый из них нес на своих плечах тяжелую ношу, от которой хотел избавиться.
Октавиан вел войну с пиратами, Антоний вел войну с парфянами.
Однако римляне весьма странный народ, полный прихотей и причуд; Секст Помпей душил их голодом, а они любили Секста Помпея.
Быть может, римский народ был настолько артистичным, что его впечатлила живописность этой фигуры?
Но факт состоит в том, что, после того как Октавиана примирили с Антонием, народ пожелал примирить Октавиана и Антония с Секстом Помпеем.
Секст, как мы уже сказали, сделался огромной силой. Мягкость, с какой Помпей Великий обошелся с пиратами, позволила его сыну унаследовать владычество на море. Солы, главный город морских разбойников, находящийся в Киликии, получил имя Помпейополь. Во время гражданской войны именно пиратам Помпей был обязан превосходству своих морских сил; однако он совершил ошибку, отдав флот под командование сухопутных военачальников, Домиция и Бибула, которые не извлекли из него никакой выгоды.
Однако с Секстом Помпеем дело обстояло иначе; мы уже говорили, как он провозгласил себя сыном Нептуна и, в этом качестве, сделался владыкой моря; говорили, как он стал властелином Сицилии и Сардинии и что две тысячи его кораблей бороздили Средиземное море; говорили, наконец, как он душил голодом Рим.
Но прежде всего это был великодушный человек, сострадательный и отважный. Когда после поражения в Перузинской войне Фульвия бежала из Италии вместе с матерью Антония, Секст Помпей, всегда готовый принять изгнанников, к какой бы партии они ни принадлежали, радушно принял их.
Так что Антоний не чинил никаких препятствий переговорам с Секстом Помпеем.
Что же касается Октавиана, то он был заинтересован в них.
Встречу назначили на острие Мизенского мыса, в том месте, где, словно наконечник копья, он вдается в море.
Флот Антония стал на якорь по одну сторону мыса.
Флот Секста стал на якорь по другую сторону.
Войска Октавиана построились в боевой порядок на суше.
На этой встрече было договорено о новом разделе мира.
Октавиан сохранял за собой Запад.
Антоний — Восток.
Лепид сохранял за собой Африку, но временно, то есть до тех пор, пока ее у него не отняли.
Сексту предоставляли Сардинию и Сицилию, на условии, что он не будет принимать у себя изгнанников и очистит море от пиратов.
Для него это было равносильно требованию покончить с собой.
В обмен Октавиан, Антоний и Лепид возвращали изгнанникам четверть конфискованной у них собственности.
Это условие было заведомо невыполнимым.
Движимое имущество было давно поделено.
Что же касается денег, то они были не только поделены, но и потрачены, не Октавианом, возможно, но, наверняка, Антонием и Лепидом.
Однако в отношении этого условия Секст оставался непоколебимым. Для него это была единственная достойная возможность отказаться от своих прежних обязательств.
Кроме того, он брал на себя обязательство отправлять хлеб в Италию, причем в количестве, достаточном для того, чтобы прокормить ее.