Однако этим людям, указывавшим пальцем себе на горло, ответил другой человек, указав им пальцем на свой кошелек.
Этим человеком был Красс.
«Ныне поведайте, Музы, — восклицает Цицерон, — как упал истребительный пламень!
Ты знаешь Лысого, мой дорогой Аттик, Лысого[22] из числа наннеянцев, расточавшего мне панегирики и некогда произнесшего в мою честь речь, о которой я тебе писал? Так вот, этот человек обстряпал все дело в течение двух дней, при помощи одного-единственного раба, презренного негодяя, вышедшего из школы гладиаторов; он посулил, похлопотал, заплатил…»[23]
Те судьи, что позволили подкупить себя золотом, потребовали охрану, чтобы вернуться домой.
— Клянусь Юпитером! — крикнул им Катул. — Вы что, боитесь, что у вас отнимут деньги, которые вы получили?
Цезарь повел себя осторожнее, чем Цицерон.
Вызванный в суд свидетельствовать против Клодия, который, побывав прежде его закадычным другом, сделался его врагом, он заявил, что у него нет никаких улик.
— Но ведь ты дал развод своей жене! — крикнул ему Цицерон, которому хотелось, чтобы все дали показания против Клодия, дабы гнев этого страшного молодого человека пал не на него одного и тем самым ослабел.
— Я дал развод своей жене, — ответил Цезарь, — вовсе не потому, что считаю ее виновной, а потому, что жена Цезаря должна быть выше подозрений!
Он мог бы добавить: а также потому, что полагал себя достаточно сильным для того, чтобы поссориться с Помпеем, прогнав от себя его сестру.
В итоге Красавчик, как называет его Цицерон, был оправдан.
Последствия этого оправдания были ужасны. Это означало выпустить разъяренного тигра на улицы Рима.
V
Лентул и Цетег удавлены, в нарушение закона Семпрония. — Цицерон, одновременно император, консул и адвокат. — Цицерон, третий чужеземный царь Рима. — Народ встает на сторону Клодия. — Остроумие Цицерона. — Вред, который он причиняет себе. — Прозвища, данные им современникам. — Он нападает на Цезаря и Помпея. — Плебисцит, который они устраивают. — Клодий, усыновленный Фонтеем, назначается народным трибуном. — Клодий нападает на Цицерона. — Цезарь предлагает Цицерону стать легатом в его армии. — Помпей пребывает в Альбанских горах. — Дом с двумя дверьми.
Оправдание Клодия явилось настоящим государственным переворотом.
Все знают, какой преградой для демагогической партии стал в Риме прославленный консулат Цицерона.
Все знают, как был задушен, а точнее, удавлен заговор Катилины.
Цицерон, воспользовавшись моментом всеобщего воодушевления, вызванного проявленным им красноречием, которому отсутствие Катилины придало орлиные крылья, приказал заключить Лентула и Цетега под стражу, бросить их в Мамертинскую тюрьму и там удавить.
Но разве закон Семпрония, спросите вы, не обеспечивает сохранение жизни любому римскому гражданину? Разве самым страшным наказанием, которому может подвергнуться civis romanus,[24] не является изгнание?
Да, несомненно; однако Цицерон, будучи императором и консулом, был одновременно и адвокатом.
И Цицерон отыскал довод, возможно несколько надуманный, но, тем не менее, достаточно основательный для того, чтобы иметь право затянуть веревку на шее заключенных.
Цицерон заявил:
— Закон Семпрония защищает жизнь граждан, это верно; однако враг отечества не является более гражданином.
Произошедшее было настолько неслыханным, что Катилина умер, не пожелав в него поверить.
В тот день, когда Цицерон взял на себя эту беззаконную и тайную расправу, он испытывал такой сильный страх, что сделался не только храбрым, но и дерзким.
Разогнавшись, словно наши колесницы в цирке, он зашел чересчур далеко.
Затем, крайне удивленный собственной дерзостью, он принялся превозносить самого себя.
Он поздравил Рим со счастьем родиться при его консульской власти.[25]
Я вполне мог бы заявить, что стихи, которыми Цицерон восхваляет себя, чудовищны, однако мне сказали бы тогда, что я говорю это из зависти к собрату по поэтическому цеху.
Цицерон вырос на сто локтей; какое-то время Цицерон мнил себя царем.
И в самом деле, Помпей отсутствовал, Цезарь устранился, Красс молчал.
— Это уже третий чужеземный царь над нами, — говорили римляне, имея в виду Цицерона.
22
Как правило, Цицерон называет тех, о ком он говорит, посредством прозвищ. Современные авторы, которые цитируют Цицерона, как это делает в настоящий момент Гораций, осведомленный обо всех этих прозваниях, не считают себя обязанными называть подлинные имена упоминаемых людей. Отсюда проистекает полная неясность. Пребывая в этой неясности, мы, потрудившись, в итоге разобрались: Лысый — это Красс.
25
О fortunatam natam me consule Romam!..*
* О Рим счастливый, моей рожденный консульскою властью!..