XXXVI
Обвинения против Антония выдвигает Мунаций Планк. — Что представлял собой Мунаций Планк. — Я проникаюсь жалостью к его печали и пишу ему оду. — Военные силы Антония. — Варварский мир. — Друзья Антония посылают к нему Геминия. — Зловещие для Антония знамения. — Моя ода римлянам.
Антоний, со своей стороны, отправил в Рим посланцев с обвинениями против Октавиана. Главные упреки, выдвинутые им в адрес своего коллеги по триумвирату, были таковы: во-первых, отняв у Секста Помпея Сицилию, Октавиан не выделил части этой добычи ему, Антонию; во-вторых, Октавиан не вернул корабли, которые занял у него, чтобы вести войну с Секстом Помпеем; в-третьих, мало-помалу изгнав Лепида, их третьего коллегу, из всех его наместничеств, он оставил в своем распоряжении армию Лепида и его доходы; и, наконец, ничего не оставив солдатам Антония, он раздал своим солдатам почти все земли Италии.
На эти обвинения Октавиан отвечал следующим образом.
Что касается Сицилии, то он поделится ею с Антонием, когда Антоний поделится с ним Арменией, и вот тогда без промедления вернет ему те корабли, какие у него занял.
Что касается Лепида, то наместничества были отняты у него потому, он бесстыдно злоупотреблял своей властью.
Что касается солдат Антония, то они не имеют никакого права на раздел Италии, поскольку в их распоряжении есть завоеванные ими Армения и часть Парфии.
Между тем Октавия по-прежнему не хотела покидать дом своего мужа; ей казалось, что, пока она находится в этом доме, у нее остается последняя надежда примириться с Антонием. Однако он, как если бы ему хотелось быть кругом виноватым, категорически приказал ей покинуть его дом.
Без сомнения, Клеопатра позавидовала Октавии, что у той есть это последнее утешение. При огромном стечении народа, оплакивавшего Октавию и проклинавшего Антония, сестра Октавиана, изгнанная, но не получившая развода жена, вся в слезах, на глазах у толпы вышла из дома, ведя за руку, вместе со своими детьми от Антония, тех, что были у Антония от Фульвии.
То был обвинительный акт в отношении Антония, предъявленный Октавианом.
Прежде всего, Антоний женился на царице, что было непростительным преступлением в глазах римлян, убивших Цезаря, ибо тот возымел прихоть позволить Антонию примерить на него царский венец.
Он включил Цезариона, внебрачного сына Цезаря, в его семью, что было кощунством.
Он, император и триумвир, шел пешком вслед за носилками Клеопатры.
Он приказал выбить на щитах римских солдат имя не просто своей любовницы, что было пустяком, но царицы.
Он не раз, восседая на судейском возвышении и разбирая дела царей и тетрархов, прерывал суд, чтобы прочитать любовные письма на хрустальных и ониксовых табличках, посланные ему Клеопатрой.
Он предал забвению величие Рима, приняв имя Осириса и облачившись в его наряд.
Короче, как сказал Вергилий в своих прекрасных стихах, за спиной у Антония:
Октавиан же в своей красноречивой прозе заявил, что он «поведет Италию, сенат, народ и великих богов против полчищ, собравшихся под звуки египетского систра, против евнуха Мардиона и рабынь, убирающих волосы Клеопатре, против народов побережья, где встает заря, против разномастных армий Востока».
Все эти обвинения против Антония выдвинули Кальвизий и Планк.
Кальвизий был фигурой маловажной, но вот Планк, которого я хорошо знал и которому адресовал оду (о ней скажу чуть ниже), занимал прежде должность консула и был человеком весьма значительным.
На долгий срок я разлучился с ним, но после моего возвращения в Рим мы восстановили нашу связь.
В то время, к которому мы подошли, ему было около сорока двух лет. Ученик Цицерона по части красноречия и ученик Цезаря по части военного искусства, он после смерти Цезаря пользовался известностью как видный оратор и крупный военачальник. Именно к нему обратился тогда с письмом Цицерон, желая привлечь на сторону республиканцев его самого и находившуюся под его командованием армию: «Ты достиг своего наивысшего положения, имея вождем доблесть, спутником удачу».[109]
Он находился тогда в Галлии, где основал две колонии, одна из которых, Лугдун,[110] процветает в наши дни. Однако перед лицом удачи Планк нисколько не принял во внимание письмо Цицерона. Он присоединился к триумвирам и, как уверяют, в качестве награды за оказанную им помощь потребовал от них внести в проскрипционный список имя своего брата Плоция Планка.