Крассу пришлось остановиться.
Но сбежались другие трибуны, которые, видя, что Красса оберегает и сопровождает Помпей, осудили поведение своего коллеги и позволили Крассу продолжить путь.
Тогда Аттей бросился вперед, добежал до Капенских ворот, поставил там треножник, полный пылающих углей, а когда Красс приблизился, воскурил благовония и, совершая жертвенные возлияния, обрек его подземным богам.
То была страшная, крайняя мера, и потому это событие произвело глубокое впечатление в Риме.
Не было ни одного примера, чтобы человек, обреченный подземным богам, не умирал в течение трех лет после подобных заклинаний.
Правда, умирая, он почти всегда уводил с собой в могилу неосторожного подстрекателя, призвавшего на помощь себе ужасные адские божества.
Впрочем, Аттей обрек подземным богам не только Красса и самого себя, но и армию.
Он обрек им даже город — священный город Рим!
Этому проклятию предстояло принести плоды. Тридцать тысяч римлян остались лежать на поле битвы при Каррах, а голова Красса и голова его сына все еще служат трофеями в руках преемников царя Орода.
X
Возобновление моих школьных занятий. — Смерть Лукреция. — Подробности этой смерти. — Оценка поэмы «De natura rerum». — Лукреций — истинный латинский поэт. — Обзор древней поэзии и древних поэтов. — Арвальские братья. — Песнопения салиев. — Пророчества Марция. — Ливий Андроник. — Невий. — Энний. — Атта. — Луцилий. — Плавт. — Теренций. — Причины, по которой поэты исчезли во время гражданских войн и появились вновь с установлением мира.
Со смертью Клодия спокойствие отчасти восстановилось. С изгнанием Милона спокойствие восстановилось полностью.
И я с усердием возобновил свои занятия в школе магистра Орбилия.
Мой педагог определенно взялся за меня всерьез; он вознамерился сделать из меня опору древней римской поэзии.
Незадолго перед тем Италия понесла в этом отношении огромную потерю.
В возрасте сорока шести лет умер Лукреций.
О его смерти ходило множество всяких слухов, но ни в одном из них речь не шла о естественной кончине. Школьные учителя, проповедники нравственности и люди с мрачным мироощущением говорили, что он покончил с собой, не в силах более сносить зрелище римской развращенности.
Момент для этого он выбрал неудачный.
Поскольку Клодий был убит, Милон находился в изгнании, Цезарь отсутствовал, а Цицерон возвратился, наметилось своего рода возвращение к нравственности. Да, Габиний ограбил Иудею и Египет, действуя в собственных интересах и отчасти в интересах Помпея, а Красс добился права вести войну против парфян, после чего Аттей в момент его отъезда из Рима установил у городских ворот треножник, полный пылающих углей, и обрек подземным богам главного денежного дельца, подставившего римлян под стрелы парфян. Но все это не было для автора поэмы «De natura rerum»,[38] философа-эпикурейца, последователя учения Зенона и Федра, поводом для того, чтобы по собственной воле уйти из жизни.
Нет, вероятнее всего он, по словам одних, удавился, а по словам других, отравился в минуту эпилептического помешательства, к которому у него была предрасположенность и которое постигло его из-за любовного зелья, данного ему его любовницей.[39]
То была эпоха любовных зелий, и в Риме подобный способ заставить влюбиться был в большой моде; многие находили его более удобным, чем быть милыми, и более легким, чем быть красивыми.
Отметим, что к этому средству прибегали главным образом женщины, которые достигли определенного возраста и, даже суля золото, не могли найти себе любовников.
В своих стихах против колдуньи Канидии — позднее я назову подлинное имя этой Канидии — я предал проклятию колдуний и любовные зелья.
Воспоминания о смерти Лукреция, живые, как и все детские воспоминания, содействовали изреченному мною проклятию.
Вернемся, однако, к поэме «De natura rerum», которой так восхищался Орбилий и которая в самом деле искрится блистательными красотами.
Мораль ее чисто эпикурейская и атеистическая. Поэт выдвигает в качестве основного положения, что боги, если они существуют, никоим образом не вмешиваются в нисколько не интересные им события в человеческом муравейнике, который копошится на сгустке атомов, именуемом Землей.
Долгое время придерживаясь мнения Лукреция, я никак не высказывался о сути его поэмы, но однажды некий удар грома среди ясного неба заставил меня поменять взгляды, и сегодня я благоговейно воскуряю фимиам всем богам.
39
У Калигулы помешательство имело ту же причину, однако его последствия были куда тяжелее. Скверно обутый Цезарь убивал других, вместо того чтобы убить самого себя.