Пока Цицерон садился на судно в Кайете, Цезарь отправился в Испанию. Он оставался там семь месяцев. Через семь месяцев Испания была усмирена. По возвращении Цезаря в Рим сенат назначил его диктатором.
В момент провозглашения диктатуры Цезаря все ожидали увидеть начало проскрипций.
Но ничего такого не произошло. Напротив, первым указом Цезаря стал закон о возвращении изгнанников.
Все, кто еще оставался в ссылке, даже со времен Суллы, вернулись в Рим.
Конфискованное имущество изгнанников, умерших в ссылке, было возвращено их детям.
Был издан указ о tabulæ novæ,[62] то есть частичном банкротстве на двадцать пять процентов в пользу должников, и все при этом оказались довольны, даже кредиторы, опасавшиеся банкротства на семьдесят пять, а то и на сто процентов.
Затем, на одиннадцатый день своей диктатуры, он добился, чтобы его избрали консулом вместе с Сервилием Исаврийским, который перед тем дал ему добрый совет: немедленно выступить против Помпея.
Это был один из тех советов, какие можно было дать лишь Цезарю.
Цезарь оставил свою армию в Испании, и теперь ему необходимо было спешно создавать новую армию, тогда как Помпей, напротив, находившийся в Диррахии почти целый год, имел в своем распоряжении достаточно времени, чтобы собрать великолепную армию.
Помпею не нужно было делать ничего другого весь этот год, пока Цезарь подчинял себе Испанию, захватывал Массалию, усмирял мятежи, успокаивал Рим, возвращал изгнанников и улаживал интересы должников и кредиторов.
У всех было время присоединиться к Помпею; это сделали Катон, Цицерон и даже Марк Брут, отца которого Помпей убил в бытность свою легатом Суллы.
Однако тем, кто высказывал удивление по поводу его образа действий, Брут отвечал:
— Марк Брут их числа тех, кто непременно принесет свое злопамятство в жертву отечеству.
Так что существовало два отечества: аристократическое, подле Помпея, и демократическое, подле Цезаря.
Но как получилось, что я, сын вольноотпущенника, отдал предпочтение аристократическому отечеству перед демократическим отечеством, Помпею перед Цезарем? Я скажу об этом позднее, когда речь пойдет о моем пребывании в Афинах и учении там вместе с сыновьями Катона и Цицерона.
Итак, как было сказано, Помпей располагал великолепной армией.
Во-первых, у него был огромный флот, который он стянул к себе с Кикладских островов, с Керкиры, из Афин, Понта, Вифинии, Сирии, Киликии, Финикии и Египта.
Его сын Секст, вместе с Габинием и Антонием проделавший кампанию, вследствие которой Птолемей Авлет был восстановлен на троне, остался затем в Египте.
Через год Птолемей Авлет умер, и ему наследовала его дочь Клеопатра.
Секст был любовником юной царицы и получил от нее большое количество кораблей в качестве подкрепления для своего отца.
В итоге флот Помпея составляли пятьсот военных кораблей, не считая множества легких транспортных и сторожевых судов.
Его сухопутную армию составляли девять легионов: пять легионов, которые вместе с ним переправились из Италии в Диррахий; ветеранский легион с Сицилии, именовавшийся Сдвоенным, поскольку он состоял из остатков двух других легионов; легион с Крита и из Македонии, сформированный из ветеранов, которые обосновались в Греции.
И, наконец, еще два легиона, набранные в Азии тем самым Лентулом, который с таким остервенением противился любому примирению между Помпеем и Цезарем.
Кроме того, Сципион, тесть Помпея, должен был привести два легиона из Сирии.
И это не считая трех тысяч лучников с Крита и двух когорт пращников по шестьсот человек каждая.
Его конница насчитывала четырнадцать тысяч солдат, причем семь тысяч из них принадлежали к цвету римского всадничества, а семь тысяч выставили союзники.
Что же касается денег, то их было через край.
В распоряжении Помпея были сундуки римских ростовщиков, которые все как один стояли на его стороне, и сокровищницы восточных сатрапов. Восток по праву принадлежал победителю Митридата.
В особенности напряглась в последнем усилии Греция. Она страшилась Цезаря, она страшилась его армии варваров, она дрожала от одного имени галлов, разграбивших некогда Дельфы.