В качестве поставщиков продовольствия помпеянцы имели два амбара Европы: Египет и Азию.
Располагая огромным флотом, разделенным на шесть эскадр, они держали в своих руках все море.
Египетской эскадрой командовал юный Секст Помпей, который позднее, как мы увидим, будет называть себя сыном Нептуна и коронуется царем Средиземного моря.
Азиатской эскадрой командовали Лелий и Триарий.
Сирийской — Кассий.
Родосской — Марцелл и Колоний.
Иллирийской и ахейской — Либон и Октавий.
Бибул — неспособный, но храбрый Бибул, зять Катона, — осуществлял командование всеми эскадрами и, следовательно, всем флотом.
В течение целого года Помпей упражнял свои войска и заставлял упражнять свой флот.
Старый полководец, которого все считали расслабившимся в неге Альбанских гор, вновь обрел в свои пятьдесят шесть лет энергию молодого человека и проделывал на глазах у своих солдат те же военные упражнения, что и они, — иногда пешим и в полном вооружении, а иногда верхом на коне, на полном скаку ловко выхватывая меч из ножен и вкладывая его обратно, а затем бросая дротик с такой силой и на такое расстояние, что самые крепкие воины тщетно пытались превзойти его.
Что же касается Цезаря, примчавшегося из глубины Испании и пересекшего Галлию и Италию, то он прибыл в Брундизий почти один, без продовольствия и военного снаряжения, да еще в пору бурь.
Собрав там двадцать тысяч солдат, то есть от силы шестую часть того, чем располагал Помпей, он обратился к ним со следующими словами:
— Соратники, вы пошли со мной, чтобы совершать великие дела, не так ли? Так вот, для тех, кто твердо придерживается подобного решения, нет ни зимы, ни бури. Таких людей ничто не должно останавливать: ни отсутствие продовольствия, ни недостаток боевых машин, ни медлительность наших товарищей. В этих обстоятельствах все, что необходимо нам для успеха, это быстрота. Поэтому давайте оставим здесь наших слуг, наших рабов, нашу поклажу, сядем на первые же корабли, которые сумеем найти, лишь бы их оказалось достаточно, чтобы забрать всех, сколько нас есть, и, пользуясь зимой, вселяющей в наших врагов уверенность в собственной безопасности, обрушимся на них в тот момент, когда они менее всего этого ожидают. Да, нас мало, но храбрость возместит нашу малочисленность! Остается продовольствие. Но в лагере Помпея царит изобилие: выбьем же Помпея из его лагеря, и у нас не будет недостатка ни в чем; весь мир будет в наших руках! И помните о том, что мы — граждане, а имеем дело с рабами. Ну а теперь, тот, кто не желает попытать счастья вместе с Цезарем, волен покинуть его.
Ответом на эту речь был единый восторженный крик: — Вперед!
Неделю спустя, без продовольствия и боевых машин, имея под своим начальством лишь двадцать пять или тридцать тысяч солдат и не дожидаясь войск, которым он назначил встречу в Брундизии, Цезарь погрузился со своими отрядами на пять десятков кораблей, которые, высадив его в Иллирии, должны были немедленно вернуться за остальными легионами. Проскользнув сквозь флот Бибула, Цезарь высадился в пустынном месте возле Аполлонии, среди скал, поскольку все гавани охранялись помпеянцами.
Он пришел с двадцатью пятью тысячами солдат одолеть сто пятьдесят тысяч!
Правда, со всех концов Западной Италии к нему шли солдаты. Покинув берега Сикориса,[63] эти солдаты пересекли Нарбонскую и Трансальпийскую Галлию. Они сделали привал в Риме, и во время этого привала можно было услышать их разговоры о Цезаре:
— Этот человек сошел с ума! Сколько времени еще он будет тащить нас за собой? Докуда он хочет нас довести? Когда он даст нам хоть какой-нибудь отдых? Неужто он думает, что тела у нас из бронзы, а ноги из железа, коль скоро он гоняет нас с одного конца света на другой? Но ведь даже бронза и железо изнашиваются. Даже доспехам, даже мечам нужен отдых: доспехам, чтобы они не утратили стойкости, мечам, чтобы они не затупились. При виде наших рубцов и шрамов Цезарю следовало бы подумать о том, что мы смертные люди. Даже боги утомились бы делать то, что делаем мы. Видя скорость его шага, можно подумать, будто он бежит от врага, а не преследует его. Хватит, Цезарь! Хватит!
Но командиры, центурионы и декурионы подгоняли их, говоря:
— Вперед! Цезарь ждет вас в Брундизии!
Едва волоча ноги, сетуя и проклиная Цезаря, солдаты снова пускались в путь, и все они говорили, что придут в Брундизий лишь для того, чтобы умереть или взбунтоваться.
Но, когда они изнуренными, изможденными, умирающими пришли в Брундизий и узнали, что Цезарь уплыл без них, эти же самые люди, воспрянув духом и плача от гнева, повернулись к своим командирам и стали выговаривать им: