Теперь хочу обрисовать личность поручика Важиевского[152] и все, что я помню и знаю о нем. Когда муж мой получил место командующего войсками Виленского военного округа, Важиевский стал его адъютантом по хозяйственной части. Могу сказать, что он действительно разбирался в хозяйстве и держал все в порядке.
В его обязанность входило поддерживать порядок во дворце, который был наполнен казенным имуществом, следить за садом (довольно большим с оранжереей и парниками). У нас был хороший садовник, а порой ему нанимались помощники. Важиевский должен был заботиться об освещении, т. к. у нас была своя электростанция с механиком и его помощником, ведать отоплением и доставкой дров для дома. У мужа было две лошади и еще две для нашей дочери, о них также заботился поручик Важиевский. Во дворе находилось караульное помещение, где дежурили солдаты. Им полагался чай, сахар и хлеб от генерала – всем этим также ведал Важиевский. Он же следил за автомобилем мужа с шофером и помощником.
Забот было немало, много служащих и обо всем следовало подумать, распорядиться и досмотреть. Надо правду сказать, что со всеми своими обязанностями Важиевский отлично справлялся. Однако в скором времени я убедилась, что честности и порядочности в поручике Важиевском практически не было. Он был очень хитер, но по виду – тих, скромен и незаметен, вежлив и воспитан. Боялся генерала и даже меня, держался, как самый маленький человечек. Умел замечательно скрывать свои делишки, и все следы заметал так, что трудно было его поймать или уличить в чем-либо.
Человек он был мелкий и ничтожный, всегда держался в тени. Трепетал и дрожал перед генералом, весь был внимание, почтительность и угодливость, никогда лишнего слова не произносил. Когда генерал отдавал ему приказания, смотрел во все глаза, боялся пропустить хоть слово из этих приказаний, был исполнителен и скор. Несколько раз я случайно ловила Важиевского на мелких, некрасивых поступках, скажу о них ниже.
Его жена не была вхожа в наш дом. Да и муж ее нам не навязывал. Я объясняла это его скромностью, пониманием, что она мне не ровня, а скромная, в смысле положения, женщина. К тому же она была молоденькой – совсем ребенком. Я не имела понятия, что из себя представляет эта женщина, пока не началась война. Вместе с другими дамами она просила разрешения помогать в делах Красного Креста. Я поняла тогда, что хотя супруга Важиевского, как у нас говорилось, не голубой крови по происхождению, но хороший человек и несравненно выше своего мужа. В ней ничего не было скрытого, она вся была как на ладони.
Наши отношения с поручиком Важ[иевским] были чисто официальными. Это отличало их от отношений с его предшественниками, другими адъютантами. Надо правду сказать, что таких адъютантов прежде и не было. Поручик Важиевский бывал у нас не иначе, как по делу, или его вызывали для каких-либо приказаний. Хотя он пользовался квартиркой в том же доме, где жили мы, совершенно обособленной и изолированной. Важиевский имел ребенка – девочку. Это я узнала только потому, что он просил разрешить ей гулять в саду. Сад был большой, и она никому не мешала, поэтому я ничего не имела против.
Важиевский не был внушительным: маленького роста, плешивый, юркий, суетливый… внешность вполне соответствовала его мелкой душе. Порой он был мне очень неприятен, и инстинкт меня не обманул.
Как-то весной я вышла на балкон и увидела старшую дочь Ольгу (семилетнюю девочку) в большом горе. Вот что оказалось: каждый день рано утром со своей юной гувернанткой она ходила в парники смотреть, как росли маленькие огурчики. Им обеим доставляло много радости видеть, как они с каждым днем увеличиваются. Они ждали, когда их можно будет с разрешения садовника сорвать и самим принести к столу. И вдруг… огурчиков не оказалось – они бесследно исчезли. Садовник был поражен и огорчен не меньше их, ведь, кроме него, никто не прикасался к парникам. Француженка решила проследить, кто воришка, и через несколько дней это выяснилось. Кто же это был? Какой срам! Оказалось, что солдат – денщик Важиевского по поручению своего офицера ходил в парники, срывал молодые огурчики раньше, чем они попадали к нам на стол, и уносил их в прикрытой листьями корзиночке.
Солдатик очень смутился. Он ведь не мог ослушаться офицера, и мне было его очень жаль, т. к. вид у него был несчастный. На мой вопрос, откуда у него огурчики, он ответил, что сами их «благородие» дали эту корзинку и велели набрать огурчиков. Я не хотела делать из этого истории. Просила поблагодарить поручика за беспокойство и передать ему, что в другой раз садовник сам будет собирать для нашего стола огурчики и все прочее из парников, да и дети мои лишаются удовольствия их собирать. Велела солдатику отнести корзиночку на кухню моему повару. Все вышло хорошо, и солдатик был рад, что я не поняла, как он полагал, проделки его поручика. С тех пор Важиевский не отваживался кушать наши огурчики.
152
Имеется в виду