Я же полагала, что если он и послал что-либо своей «даме», то он мог все это там купить, тем более говорили о дешевке в Германии. Дальше пошли слухи, что и Важиевский не отстает от Грена – тащит все, что может, и присылает своей жене. Об этом я тоже ничего не могу сказать. Жена Важиевского и во время войны жила в квартире своего мужа в нижнем этаже дома командующего войсками. Эта квартира была обособленная, с отдельным входом, поэтому я никогда не встречалась;с семьей Важиевского. Во время войны, пока муж мой был на фронте, я не видела ни Важиевского, приезжавшего с фронта, ни его посылок. Если они вообще были.
Грена я также не встречала в городе. Очевидно, он не отлучался с фронта. Если он и посылал что-либо своей «даме», то, вероятно, не сам, а через кого-то. Иначе все Вильно знало бы об этом. Хотя этих посылок я не видела и ничего о них не знаю, но в душе все-таки убеждена, что и Важиевский, и Грен могли соблазниться брошенными немецкими вещами и сумели скрыть это от генерала, занятого военными делами. Ведь он занимал высокий, ответственный пост. Мне известно, что генерал не исключал возможности грабежей, которые бывают во время войны, и отдал приказ расстреливать мародеров на месте. Как я слышала, этот приказ исполнялся, и грабежей не было.[184]
Вспоминаю уход начальника штаба округа Преженцова и назначение Сухомлиновым на его место генерала Мильянта. Меня удивило, что с первого дня Мильянт (кажется, его фамилия пишется по-русски Милеант) стал к моему мужу в оппозицию, даже со мной был преувеличенно холоден и сдержанно вежлив. Ларчик просто открывался – он был ставленником Сухомлинова, ненавидевшего моего мужа. Очевидно, военный министр успел настроить начальника штаба против его непосредственного начальства – генерала П. К. Ренненкампфа. Странно, если это так, то почему Милеант не отказался от назначения? Мест больше не было или он исполнял инструкции военного министра?
Я хотела разбить лед в отношениях между моим мужем и Милеантом и ждала случая. Надеялась, что, познакомившись с генералом ближе в домашней, семейной обстановке, он оставит свою враждебность и станет иначе относиться к своему начальнику. Случай представился – я встретила Милеанта, когда он в сопровождении мужа выходил из его кабинета. Подошло время завтрака. Я любезно с ним поздоровалась и пригласила позавтракать с нами. Милеант поблагодарил и сказал, что его ждет к завтраку жена. Я предложила ему позвонить от нас по телефону, предупредить супругу, чтобы не ждала его. Он не соглашался, говорил, что они с женой привыкли завтракать вместе у себя дома, он не может остаться и благодарит. С тех пор я решила не искать случая сблизить этих людей. Это ни к чему не привело бы, и виноват в том был сам Милеант. Бог с ним, раз он такой!
Как можно вместе с командующим войсками работать, служить одному делу и находиться в такой оппозиции к нему! До сих пор не могу понять, как при этом Милеант мог оставаться в штабе и не искать себе другого пути и иного начальника! Вся эта рознь особенно сказалась в последнюю Великую войну и, конечно, не могла не вредить делу.
Жена генерала Милеанта[185] производила хорошее впечатление. Она казалась симпатичным, хорошеньким, наивным ребенком, но всецело находилась под башмаком мужа. Казалось, что она даже собственного мнения не могла иметь, в дела мужа не вмешивалась и была только светской женщиной. Отношения с обоими Милеантами сложились исключительно официально-светские. Встречались мы только на официальных приемах и обедах.
П. К. Ренненкампф хлопотал о другом, более приемлемом для него начальнике штаба, которого он хорошо знал, но Сухомлинов навязал ему своего ставленника Милеанта. Вообще, Сухомлинов старался все делать наперекор мужу и во что бы то ни стало хотел погубить его карьеру. Этого он и добился в Великую войну, когда после Лодзинской операции[186] Ренненкампфа отозвали от командования Первой армией в распоряжение военного министра (т. е. призвали к ничегонеделанию).
Осведомленность германцев просто удивляет, а, может быть, это их рук дело. За неделю до отставки генерала Ренненкампфа из Первой армии германцы выставляли в окопах и на постах вблизи русских войск громадные плакаты: «Скоро вашего генерала Ренненкампфа уберут от вас». Все это и свершилось как по писаному.
184
До свидетельству немецкого генерала Э. Людендорфа (помощника командующего П. фон Гинденбурга), русские войска в Восточной Пруссии вели себя образцово. Винные склады охранялись, и в Инстербурге П. К. Ренненкампф поддерживал строгую дисциплину. См.: