Бороться с Сухомлиновым при мягкости и доверчивости Царя было невозможно. К тому же Государь не хотел думать об опасностях и недочетах, а предпочитал верить в непобедимость наших войск и в нашу отличную подготовку.
Что делать! Генерал решил заставить Сухомлинова во что бы то ни стало заняться подготовкой к войне. Сам П. К. Ренненкампф никак не мог этого сделать, поскольку по положению Сухомлинов был его начальством, и приказывать ему мой муж не имел права. Генерал думал, думал и решил посвятить в это дело двух больших умниц и патриотов, которые могли так или иначе воздействовать на беспечного ленивца Сухомлинова. Действовать следовало осторожно – П. К. Ренненкампф рисковал своей службой, но патриотизма у него было больше, чем честолюбия, а главное – он хотел помочь дорогой Родине с честью выйти из испытаний войны. В неизбежности войны с Германией он не сомневался. Об этом генерал постоянно говорил офицерам своего округа, заставляя их серьезно готовиться к ней.
И вот, в один прекрасный день, муж отправился к видному члену Государственной думы А. И. Гучкову.[195] Он все ему объяснил, рассказал о своей аудиенции у Государя и просил поднять в Думе вопрос о нашей подготовке к войне. Генерал просил Гучкова не выдавать его, т. к. не хотел ставить на карту свою карьеру.[196] А. И. Гучков – умница, он понял, что П. К. Ренненкампф – горячий патриот и нужный России человек. Понял он и то, как генерал страдает из-за неподготовленности военного ведомства к войне.
Гучков обещал хранить тайну, и при первой же возможности выступил в Думе по поводу нашей подготовки к войне. Из этого вышел большой переполох и много разговоров. Сухомл[инов] потребовал от Гучкова сообщить, откуда у него эти сведения.[197] Умница Гучков не растерялся. Он просил военного министра предоставить это дело ему и доказать Думе, что его сведения не точны. Сухомлинов же не мог этого сделать.
Дальше – больше. Статьи о нашей неподготовленности к войне и бездействии соответствующих должностных лиц (правда, без указания фамилий) появились в серьезном правительственном органе печати «Новое время» – петербургской газете, издававшейся Сувориным.[198] Писал их умнейший сотрудник этой газеты Меньшиков[199] – уже немолодой, солидный и осведомленный. К его статьям все прислушивались и верили ему. Вот тут-то Сухомлинова и приперли к стене. Все заговорили о нашей неподготовленности к войне; Государь читал «Новое время», ему докладывали и о речи А. Н. Гучкова в Думе. Тут, может быть, он и призадумался, и благодаря этому Сухомлинова заставили хоть что-то сделать.
Нетрудно догадаться, что и Меньшиков получил информацию от П. К. Ренненкампфа и что мой муж был виновником большого шума, поднятого этими выдающимися людьми. Сухомлинову никогда и в голову не приходило, что поход против него в Госуд[арственной] думе и на страницах «Нового времени» – дело рук Ренненкампфа. Иначе военный министр погубил бы его, обвинив генерала в раскрытии государственной тайны. П. К. Ренненкампф же называл эти проблемы не тайнами, а язвами, которые надо лечить.
До нас доходили слухи, что Сухомлинов безуспешно пытался узнать, кто сообщает эти данные А. И. Гучкову и Меньшикову. Так это и осталось тайной. Мужа моего, как он и надеялся, не выдали. Впервые это делаю я. Молчать нельзя, на все надо пролить свет.
Насколько помню, военный министр создал комиссию по обороне и все на нее свалил, а сам не работал. По легкомыслию он не осознавал своей ответственности, не верил в то, что война возможна. Однако в этом никакого злого умысла или предательства не было. В отличие от многих, ни муж мой, ни я не верили в предательство Сухомлинова. Просто он проявил большое непростительное легкомыслие, был ленив, увлекался светской жизнью и своей молодой женой. Ей нравилось весело жить, и муж не хотел от нее отставать. У них вечно были праздники, обеды, балы, и его жена флиртовала с неподходящими для ее положения людьми.
Итак, война объявлена. Мобилизация в полном ходу, и уже известно, кто куда назначен, а о назначении П. К. Ренненкампфа ничего не слышно.[200] Муж мой был в большом недоумении и ходил темнее тучи. Ему хотелось действовать, воевать, а он все ждал и ждал. Это он объяснял происками и интригами Сухомлинова. Военный министр знал о том, что округ мужа готов, что он ближе других к границе, а приказа о его назначении все не было.
195
196
По свидетельству А. И. Гучкова, о ситуации в армии его информировали знакомые военные чины. Их фамилий он не упоминает. См.: Александр Иванович Гучков рассказывает… Воспоминания Председателя Государственной думы и военного министра Временного правительства. М., 1993. С. 96.
198
«Новое время» – одна из крупнейших российских газет. Издавалась в 1868–1917 гг. в Петербурге (с 1869 г. – ежедневная). Первоначально либеральный орган печати, с переходом в 1876 г. издания к А. С. Суворину – консервативный. Закрыта после Октябрьской революции 1917 г.
199
200
В Российской империи 16.07 1914 г. началась частичная, а 17.07 – всеобщая мобилизация. Германия ультимативно предложила ее прекратить. В ответ на отказ России выполнить это требование 19.07 1914 г. Германия объявила ей войну.