Оказалось, что следователь получил анонимное письмо с указаниями, где искать тело генерала (открыто сообщить об этом, очевидно, боялись). По этим указаниям его легко и быстро нашли. В письме сообщалось, что могила генерала находится в сторону еврейского кладбища, в трехстах шагах от городского колодца.[312] На этом месте будет воткнута палка, там и следовало копать. Все оказалось верным, и тело нашли в указанном месте. Закопано оно было неглубоко – не более как на пол-аршина. Генерал сам рыл себе могилу по приказанию большевиков. Он был болен, слаб и не мог много рыть. Открытку-анонимку получили как раз после моего визита к следователю,[313] когда я просила его взять меня на раскопки.
Мало-помалу я узнавала новые подробности смерти страдальца-мужа и ее причины. По приезде в Таганрог комиссара Каца-Антонова[314] события ускорились. Узнав от больш[евистских] властей о состоянии дела генерала Ренненкампфа, Кац остался недоволен его медленным производством. А когда ему доложили, что генерал трижды отказался от командования большевистскими] войсками, Кац велел его немедленно расстрелять. Немцы быстро приближались к городу, и большевики собирались бежать из Таганрога, спасая свои жизни. Кац хорошо знал, что всюду, куда бы ни приходили германцы, они безжалостно расстреливали большевиков целыми толпами.
В Анюте – прислуге Крассана (не знаю ее фамилии) я сразу заметила какую-то перемену, запуганность и нервозность. Все это я приписала ее страху перед приходом немцев, которых боялась чернь. Неожиданно эта Анюта заявила мне в вежливой форме, что больше не может у нас служить. Я ответила, что мы поищем другую, а она – свободна. Не стала расспрашивать о причине ее ухода, т. к. Анюта мне не особенно нравилась.
Она была не очень чистоплотна и любила прикарманивать денежки с базаров. С приходом большевиков у меня начало пропадать белье, но времена были такие, что я предпочитала этого не замечать. Рассчитать прислугу без того, чтобы не навлечь на себя беды от ее жалоб большевикам, было невозможно. Да и прислуга была не моя, а Крассана. Я временно поселилась у него, так как невозможно было найти жилье в переполненном городе. Не дождавшись моих вопросов о том, почему она уходит, словоохотливая Анюта заявила, что покойный генерал беспокоит ее по ночам. Он является к ней так, как был расстрелян, поэтому ей нет у нас житья, и она совсем извелась без сна.
Я ответила, что нахожу это очень странным, так как ко мне, своей жене, генерал не является, почему же он к ней приходит, и пристально посмотрела на нее. Глаза Анюты забегали и, смутившись от моего взгляда, она ушла. Было ясно, что Анюта причастна к этому ужасному делу и ее мучила совесть. Теперь я поверила слухам о том, что она соблазнилась большевистскими тремя тысячами рублей и выследила мужа. Ходила по всем знакомым Крассана, расспрашивала, напала на след и выдала. Она его не жалела – генерал был для нее совершенно посторонним человеком, а до денег Анюта была жадна.
Впоследствии мне говорили, что, уйдя от нас, Анюта долго и мучительно болела. Ее разбил паралич, и она в больших страданиях умерла. Вижу в этом кару Божию за ее грех. Я же ее не выдала и не мстила. Хотя и могла бы, но это не в моей натуре, в этом мы были сходны с погибшим генералом.
Наш разговор с Анютой был днем, а ночью она подползла к моей кровати с искаженным от страха лицом, и, к моему ужасу, стала рассказывать мне – своей жертве о расстреле генерала. Выбрала она меня потому, что в эту ночь в доме не было никого, кроме меня, кто мог бы ее слушать и понимать. Крассан уехал по делам в Ростов, его тетка старуха-гречанка не говорила по-русски, двое детей – не в счет. Как преступник возвращается на место преступления, как психологически его тянет рассказать о нем, так и Анюта была более не в силах скрывать свой ужасный поступок, ее тянуло поделиться тайной и облегчить душу.
Слова так и лились из ее уст. Она просто захлебывалась <ими>, желая поскорее сбросить с себя бремя. Все более и более меня сковывал ужас, я леденела от ее слов и страшного лица с безумными глазами, освещенного горевшей лампадой, но не было сил ни прогнать ее, ни двинуться с места. Не оставалось сомнений и в том, что Анюта присутствовала на расстреле, так ярко и живо она его описала. Таким образом, я узнала всю правду о нем от очевидца – Анюты…
Около часа ночи генерала увезли из штаба. Ночь была холодная, открытый автомобиль летел с большой скоростью, разрезая воздух. Быстрая езда подействовала на ослабленного, с больным сердцем человека (у генерала было расширение аорты): он потерял сознание, но скоро пришел в себя. Вместе с ним ехали два палача – «специалисты»-кавказцы и несколько большевиков.
312
Согласно «Акту расследования по делу о злодеяниях, учиненных большевиками в городе Таганроге за время с 20 января по 17 апреля 1918 г.», могила Ренненкампфа была обнаружена у полотна железной дороги, идущей от станции Марцево на Балтийский завод. См.: Красный террор. С. 132.
314