Мне вспомнилось, как в одно из Рождеств (Рождество Христово) 24 декабря я устроила елку для детей. Свои приготовления держала в тайне, и мне помогала только француженка-гувернантка. Я накупила массу украшений: картонажных игрушек, куколок, ангелков, и елка вышла большая, богатая и красивая. Никто о ней не знал.
Вечером ее зажгли и пригласили всех в зал. Чужих не было – только свои: к празднику из Петербурга всегда приезжали дочь моего мужа Ира с его сестрой Бетси Крузенштерн. Под елкой для всех лежали подарки, в том числе и для всей прислуги. Их я раздавала сама, так как знала, что кому предназначено и где все лежит.
Я была уверена, что елка произведет фурор, и стояла с сияющим лицом. Муж же улыбался, но ничего не говорил. Тогда я спросила: не находит ли он, что елка просто чудесная. Он засмеялся и сказал мне на ушко, чтобы никто не слышал: «Чудесно, чудесно! Ты все повесила на елку, только ботинок недостает!». Конечно, он шутил, но я поняла, что муж всегда делал блестящую елку. Украшал елку только блестящим: бусами, снегом, золотыми и серебряными нитями, свечами, звездами, разноцвет[ными] шарами, золот[ыми] и сереб[ряными] орешками. Никаких игрушек и картонажей – так было принято в их семье. Я же сделала так, как делалось в нашей семье.
Все-таки мне было не по себе – обычно ему нравилось все, что я делала, и я к этому привыкла. Муж очень любил меня и знал, что его слова меня не обрадуют. Несмотря на это, он не стал кривить душой и сказал то, что думал. И я это оценила.
Будучи уже генерал-адъютантом и командующим войсками, мой муж объезжал округ и попал на обед к одному генералу (это происходило в Риге). Во время обеда он заметил за столом очень старую старушку, которая безмерно жеманилась, стеснялась и все время краснела. Было видно, что она чувствовала себя не в своей тарелке. Хозяин дома время от времени переглядывался с нею и делал ей какие-то знаки, отчего она смущалась еще больше.
Наконец, он не выдержал и спросил моего мужа, узнает ли он эту старушку. Муж ее не узнавал, думал, что встречается с ней впервые. Тогда хозяин дома, расхохотавшись, объяснил, что это не так. Поинтересовался: неужели он не узнает в ней свою гувернантку-француженку, которая жила у них в доме и воспитывала его в детстве. Мой муж начал вспоминать, как она клала ему под язык маленький чистенький камушек, чтобы он говорил не спеша и чисто выговаривал слова. Но это средство Демосфена[320] ему не помогло – он так быстро говорил, что непривычный собеседник с трудом мог уследить за его речью. Смеялись без конца, чем еще более смущали гувернантку. Она знала, что будет обедать «важный генерал» (ее слова), и просила не говорить ему, кто она. Прошло много лет, и гувернантка боялась, что мой муж ее не узнает. Генерал хотел ее успокоить, встал, подошел к ней и поцеловал ее старенькую сморщенную ручку. Поблагодарил за заботу о нем в детстве, и все кончилось к общему веселью и успокоению.
Как-то живя на даче в Финляндии с мужем и детьми, я покупала рыбу у старого рыбака Самуила (ему было лет девяносто). Он часто интересовался, почему мой генерал сам ее не ловит, и приводил в пример Сухомлинова, который, когда приезжал, всегда удил вместе с ним, под его руководством, и любил этот спорт. Я ему посоветовала спросить об этом у моего мужа, что тот и сделал. Муж ответил, что когда не рыбак (не профессионал) ловит рыбу, то получается: на одном конце удочки – червяк, а на другом – дурак. Он не хотел обидеть рыбака и объяснил, что раз ловля рыбы приносит ему доход, то пусть он и дальше ею кормится. Человеку же занятому другим делом глупо тратить на ужение рыбы то время, которым он мог бы распорядиться иначе, с пользой для себя и для других.[321]
Тетрадь I[322]
Собственные воспоминания Веры Николаевны о своем муже Павле Карловиче фон Ренненкампф
Хочу оставить тебе, дочь моя Татьяна, воспоминания о личной, семейной жизни твоего отца Павла Карловича Эдлер фон Ренненкампфа. Может быть, они когда-нибудь тебе пригодятся.
Первый раз П. К. Ренненкампф женился довольно рано.[323] Ему пришлась по сердцу дочь его начальника фон Тальберга Адель, которая отвечала Павлу Карловичу взаимностью. Адель – молодая, красивая, отлично воспитанная барышня, обладала добрым характером. Она была серьезной, образованной и писала недурные стихи.
320
322
Школьная тетрадь под заголовком на обложке: «Souvenirs intimes de Véra Nikolaievna sur son man Paul Karlowitch de Rennenkampf» – «Собственные воспоминания Веры Николаевны о своем муже Павле Карловиче фон Ренненкампф» (фр.). Пагинация автора.
323
П. К. Ренненкампф вступил в брак с Аделаидой Франциской фон Тальберг 14.06 1882 г. в возрасте 28 лет.