С первых же дней пошла невыносимая жизнь. Супруга придиралась к малюткам-сироткам, просто видеть их не могла. Как-то за столом сказала, чтобы няня увела детей в детскую и кормила бы их там, а не вместе с ними. Тогда муж взял свой прибор и сказал, что уйдет обедать туда, где его дети. Она же была вне себя от его решения.
Вскоре П. К. Ренненкампф стал замечать, что портрет его покойной жены всегда стоит на письменном столе вверх ногами. Он подумал, что это – небрежность прислуги. Но выяснилось, что прислуга не виновата – кто-то другой переворачивал фотографию и подпирал ее книгой. Висевший на стене громадный портрет покойной жены генерала также оказался перевернутым.
Увидев это, Ренненкампф долго не мог прийти в себя… Как он ошибся, как был доверчив. Как несчастен он и его дети!.. Зачем она это делает? Хочет сделать ему больно?.. Покойная Адель была ее подругой и ничего плохого ей не сделала! Она умерла, и эта злоба, и такие поступки ни к чему!.. Ведь он всегда вежлив с супругой, заботлив и ласков… Что делать и как быть?
Успокоившись и выбрав минуту, когда в доме все стихло, он позвал Лидию в свой кабинет. Вежливо попросил не делать таких вещей в его доме, не вести себя так взбалмошно хотя бы перед прислугой. Он запретил супруге впредь входить в кабинет в его отсутствие и прикасаться к портретам покойной. Сказал, что она не может ей ни в чем мешать и не надо срывать свою злобу на портретах, которые ему дороги. Назвал ее поступок святотатством. Добавил, что если ей мешают дети, то он отвезет их к бабушке. Он не знает, как с ними обращаются, когда его нет дома, и не хочет, чтобы они страдали. Детей отвезли в Петербург к бабушке и тете, которые их любили, и им там было хорошо.
Вскоре у П. К. Ренненкампфа родилась дочь от второй жены. Ее назвали Лидией.[329] Муж надеялся, что с рождением девочки ее мать успокоится, но не тут-то было!.. Появилось новое самодурство – жена стала играть на любительской сцене в Военном собрании. П. К. Ренненкампф противился этому. Говорил, что это увлечение не подходит для замужней женщины и матери. Ей надо вести дом и смотреть за ребенком. Лидия же не обращала внимания и продолжала поступать по-своему. Вероятно, она хотела, чтобы муж ее ревновал, но ошиблась – он охладел к ней.
Она не сумела ни привязать его к себе, ни заставить полюбить. Своими поступками, самовольством и непослушанием она все более и более отталкивала мужа, и он искал забвения в службе. Разучивание ролей, репетиции, игра на сцене отнимали немало времени, и она все меньше внимания уделяла дому и семье. Появились новые знакомства и даже ухаживание. В один «прекрасный» день Лидия объявила мужу, что хочет развода и выйдет замуж за полковника Першхау – ее постоянного партнера по сцене.
П. Ренненкампф[330] просил ее обдумать этот шаг, проверить свои чувства и не забывать об их ребенке. Сказал, что не хочет мешать ей в жизни, но ставит условие – чтобы они с полковником Першхау некоторое время не виделись и не переписывались, проверили бы свои чувства, взвесили все за и против и уже тогда объявили бы ему (П. К. Ренненкампфу) свое окончательное решение. Он не хотел, чтобы она снова повторила свою ошибку. Сказал, что брак – серьезное дело, и не надо ломать чужую жизнь.
Прошло несколько месяцев. Жена Павла Карловича сообщила, что срок, назначенный им для испытания, истек, и она не меняет своего решения. Это подтвердил и Першх[ау]. Не оставалось ничего, как согласиться на развод, что Ренненкампф и сделал.[331] Павел Карлович пригласил свою бывшую жену в хороший ресторан, чтобы поговорить о разводе и попрощаться с нею. Заказал хороший обед и цветы для того, чтобы забыть все неприятное в их супружестве и стать просто знакомыми. По-видимому, супругу тронуло его внимание и хорошее к ней отношение. Павел Карлович не был злопамятным и видел, что она очень волновалась перед предстоявшим разговором.
Он был прост и спокоен. После обеда, за десертом сказал, что не хочет вспоминать ничего неприятного и надеется, что они расстанутся друзьями, однако ставит свои условия. Он не может поступить иначе, как взять вину за развод на себя, хотя это ему противно и будет первой в его жизни ложью. Она отлично знает, что он не давал никаких поводов для развода, но с точки зрения закона ее любовь к другому не является веской причиной для расторжения брака. По словам адвоката, такой причиной может быть только его неверность жене. Ренненкампф сказал, что придется разыграть комедию, которая ему глубоко отвратительна, но другого пути нет. Он, как рыцарь, не может допустить, чтобы вину за развод взяла бы на себя женщина – его жена…
329