Но и на это нашлась отговорка, не помню уже теперь, какая. Она так и не приехала к отцу погостить, как он ее просил. Он так хотел ее видеть и познакомиться, ведь при случайной встрече они могли друг друга не узнать и разойтись как в море корабли. У дочери ли не было желания увидеть отца, или мать этого не хотела, так мы и не узнали…
В официальной газете «Новое время», в ее специальном разделе, всегда помещалась заметка о приезде П. К. Ренненкампфа в Петербург, и сообщалось, где он остановился. Таким образом, генерала мог посетить любой, желавший с ним встретиться. Подобные объявления давались обо всех видных людях.
Как-то мы с мужем были в Петербурге. Неожиданно нам доложили, что генерала желает видеть его дочь Лидия Пав[ловна] Ренненкампф. Муж мой очень обрадовался, вскочил и, не успев даже ничего сказать доложившему, побежал ее встречать в переднюю. Поцеловал Лидию, обнял и притащил в столовую, где были мы с его сестрой Бетси Крузенштерн.
Павел Карлович познакомил нас со своей дочерью, и мы стали вести общий разговор. Он сразу же поделился с ней своей радостью – накануне его назначили генерал-адъютантом Государя Николая П. Она не понимала, что значит быть генерал-адъютантом. Муж мой объяснил ей, что это – большая честь и, вообще, что все это значит. Она внимательно его выслушала. Отец сказал ей, чтобы она его поздравила и поцеловала. Он усадил ее рядом с собой на диван и разговаривал с нею. Отец был доволен встречей с дочерью, но в ней никакой радости я не заметила. Очевидно, она с матерью приехала в Петербург, случайно прочитала в газете об отце и пришла повидать его. Лидия не сказала, почему она приехала, а отец ничего не спросил, не желая наводить разговор на ее мать. Долго она у нас не задержалась – все время смотрела на часы и куда-то спешила, может быть, ее ждала мать.
Свидание не дало ничего ни в смысле знакомства друг с другом, ни в смысле сближения. Отец так обрадовался дочери, но, очевидно, в ее душе не было к нему никаких родственных чувств. Может быть, это естественно, судить не берусь. Они расстались, когда она была маленькой, а мать сделала отношение дочери к отцу чисто официальным – не внушила ей ни любви, ни интереса к нему, так как и сама его не любила, а вышла замуж, как большинство выходит – по расчету. Лидия жила в семье отчима, может быть, и его называла «папой» и привыкла к нему как к отцу. От этого же отчима у нее были сестры и братья по матери. Она считала своей семьей их, а не отца, который только посылал ей деньги на жизнь и образование.
В начале войны Лидия прошла курсы сестер милосердия и, как мы слышали, ухаживала за ранеными и больными в районе ближайших военных действий. В газетах писали, что за заслуги[333] она награждена Георг[иевской] медалью или крестом, точно не помню. Значит, как сестра милосердия отлично выполняла свой долг и была на высоте. За это ей честь и хвала! Долгое время мы ничего о ней не слышали. Уже здесь, в Париже, я случайно узнала о том, что Лидия возглавляет Русский союз сестер милосердия в Гренобле. Замуж она не вышла, так как носит девичью фамилию.
В 1937 г. – в девятнадцатую годовщину смерти Павла Карловича, в Париже «Общество друзей генерала Ренненкампфа», его семья и офицеры отслужили панихиду. Объявление о ней было опубликовано в русской газете «Возрождение».[334] Благодаря этому сообщению многие друзья узнали, что мы в Париже, и стали нас разыскивать, но дочери моего мужа Лидии среди них не было.
После развода с Лидией Гориловой П. К. Ренненкампф жил в Борисове. Он часто бывал у своего друга генерала Федора Рерберга, женатого на одной даме – вдове, которая была немного старше его.[335] С ними жила ее дочь – M[ada]me Грехова.[336] Она была довольно интересной и выдавала себя за разведенную.
M[ada]me Грехова сначала демонстрировала свое расположение к Павлу Карловичу, а потом – влюбленность. Как-то незаметно они оказались близки, и это не скрылось от Рерберга. Он не был счастлив с женой, тяготился ею, а может быть, и падчерицей, кто знает. Однажды за бокалом вина Рерберг спросил Павла Карловича, отчего бы тому не жениться на Евгении Дмитриевне Греховой. Сказал, что они оба одинокие, нравятся друг другу, и ничто не мешает им жить в браке.[337] Вот так и вышло это дело.
П. К. Ренненкампф был лютеранином и не знал, что требуется для венчания в правосл[авной] церкви, поэтому невеста сама вызвалась переговорить с церковью и отнести нужные бумаги. Павел Карлович отдал ей свои документы, получил разрешение начальства и вскоре обвенчался с Греховой. Ему не пришлось ни о чем хлопотать – невеста сама все устроила, а он только платил то, что полагалось. П. К. Ренненкампф удивился только, увидев невесту в фате и с цветами флёрдоранжа.[338] Ему показалось странным, что у православных и невеста – девушка и разведенная женщина венчаются в одинаковом головном уборе, но вскоре забыл об этом.
334
«Возрождение», первоначально эмигрантская газета. Основана 3.06 1925 г., с 1949 г. вместо нее стал выходить журнал. В 1974 г. издание прекратилось.
335
338
Флёрдоранж (фр. fleur d'orange) – белые цветы померанцевого дерева, а также искусственные цветы такого же вида (в ряде стран – принадлежность свадебного убора невесты).