— Надя, что ты все бегаешь то туда, то сюда? Что ты на нас так удивленно смотришь?..
— Отчего это и у вас в кабинете сидит маменька и другая маменька такая же сидит в спальне? — тоже вопросом отвечал ребенок отцу.
Бабушка с дедушкой взяли ее за ручки и повели в спальню.
— Видишь, тебе показалось, — сказала немного испуганная Елизавета Егоровна, — меня тут нет!..
— Да, теперь нет, а были… я вас видела: вон за этим столиком сидели…
И точно, должно быть, девочка видела двойник своей матери, потому что тетка Надежда Петровна помнила этот случай до старости. Ведь если бы теперь такой казус случился, как бы возрадовались спириты и верно прокричали бы тетку Надю удивительным медиумом!..[43]А тогда это видение прошло без всякого следа: девочка продолжала спокойно расти под теплым крылом заботливой умной матери.
До восемнадцати лет тетка Надя прожила в доме отца своего, а когда в 1802 году бабушки не стало, Надежду Петровну взяла жить, к себе тетка ее, графиня Мария Алексеевна Толстая, рожденная Сен-При, жена графа Александра Петровича[44] Толстого, того самого, который играл такую видную роль и царствование Александра II[45]. Из скромной тихой жизни у родителей тетка Надя попала в самый большой свет. Там ее любили, баловали, очень она веселилась, но замуж почему-то не вышла. Однажды я ее спросила:
— Тетенька, отчего вы замуж не вышли? Вы, кажется, были хорошенькая?..
— Оттого, душа моя, — отвечала она откровенно, — что никто никогда за меня не посватался. Ну хоть бы один жених у меня был, а то ни единого!.. Судьба была Остаться старой девкой, вот и все…
У тетушки Марьи Алексеевны она прожила недолго. Начали ходить страшные слухи о том, что Наполеон собирается со своими полчищами нагрянуть на нас. Газетные известия сулили общий разгром и на всех наводили страх… И дед мой, как многие другие помещики, собрался в свою Владимирскую деревню, чтобы спасти и припрятать там от врага в какое-нибудь безопасное место свое серебро и кое-какие остававшиеся в барском доме ценные вещи. Тетка Надежда Петровна не захотела отпустить отца одного: собралась и уехала с ним вместе. Приехав в деревню, граф собрал все небольшое добро свое, приискал укромное местечко и ночью при себе приказал дворовым людям своим зарыть все в землю. Когда это дело было благополучно окончено, он, сделав распоряжение насчет людей своих, с успокоенным сердцем пустился с Надеждой Петровной в обратный путь в Петербург. Бедный старик понапрасну тогда совершил это путешествие: ничего он от врага не припрятал, ничего не сохранил своим детям… Когда нагрянули французы в имение деда, один из тех доверенных людей, который вместе с другими закапывал господское добро, желая подслужиться неприятелям, чая от них за это «великие и богатые милости», указал им место, где все было спрятано. Но этот человек сильно ошибся в расчете: вместо благодарности, французы избили предателя до полусмерти и, повытаскав из земли все дедушкино добро, отправились дальше. Когда враги ушли, то дедушкины мужички и сами принялись до полумертвого изменника: били, били его до того, что забили в лютую чахотку. А потом своим судом отняли у него и избенку, и землишку, и все, что у него было; короче сказать, сделали его «бобылем». Остальную жизнь свою он с женою своею питался мирским подаянием. О них я упомянула потому, что много лет спустя вдова его Прасковья с сыном Банькой и дочерью Пашкой из жалости были взяты к нам в дом, где Ванька, тогда уже большой Иван, доказал, что «яблочко не далеко падает от яблони». Но об этом скажу в свое время.
Возвращение деда с теткой в Петербург было гораздо затруднительнее, чем поездка в деревню. Они ехали с тремя крепостными людьми, то есть камердинером, горничной и кучером, в своем рыдване на долгих[46]. Все местности, по которым лежал их путь, были взволнованы приближением врагов: дороги были запружены экипажами и пешеходами. Помещики уезжали из насиженных гнезд своих, разного сословия люди бежали сами не зная куда, только бы подальше от французов. Лошадей доставать было трудно; приходилось ждать по целым суткам и ждать, сидя голодом, потому что ничего из съестного невозможно было достать: все почти лавки по дороге были заперты. Наконец, изведав все эти мытарства и муки, дед с теткой дотащились до, Москвы, где еще было тихо, а оттуда совсем спокойно доехали до Петербурга. До окончания войны тетка Надежда Петровна жила при отце, до той поры, пока отец и мать моя пригласили ее жить с нами; это, кажется, было незадолго до моего рождения. Переехав в наш дом, она до глубокой старости не оставляла семьи нашей, а потому теперь особо говорить о ней больше не буду.
43
В спиритизме медиум — лицо, обладающее способностью служить посредником между миром живых людей и миром духов.
45
Речь идет о Петре Александровиче Толстом (1769–1844) — генерале от инфантерии, члене Государственного совета, дальнем родственнике Ф. П. и Н. П. Толстых. Его жена Мария Алексеевна (урожд. княжна Голицына; 1770–1826), как полагали современники, явилась прототипом княгини Марьи Алексеевны в комедии Грибоедова «Горе от ума». За Сен-При была замужем сестра М. А. Толстой — Софья Алексеевна, а значительную роль при Александре II играл сын П. А. и М. А. Толстых — Александр Петрович (1801–1873) — обер-прокурор Синода в 1856–1862 гг., близкий друг Н. В. Гоголя.
46
То есть не на почтовых, а на собственных лошадях, которых не меняли на почтовых станциях. Долгие остановки для отдыха лошадей и дали название способу езды.