В этом отеле мы также не миновали Пошехонии[113]. Как-то раз на мою жену Марию Петровну свалился шкаф с одеждой, и она очутилась накрытой этим шкафом. Я от ужаса не решался открыть рот и спросить, жива ли она. А она от страха тоже не подавала голоса, пока на грохот не сбежались соседи. А однажды раздался невероятный шум по всему отелю, как будто рушились стены. Все выбежали к лестнице, и, о ужас, наверх ползет лифт, зацепившийся за что-то каким-то предметом, а в нем мечется в агонии какая-то женщина. В это время раздался крик кого-то из наших знакомых: «Мадам Лентулов». Я был уверен, что это Мария Петровна, которая только что вышла и должна была обратно ехать на лифте. Меня охватил ужас, а тем временем моя супруга преспокойно ползет по лестнице, жива и здорова. Действительно, русских милует Бог — стоят без голов.
Четверги в конце концов стали мне надоедать. Парижане всегда приходили в цилиндрах и во фраках. Я стал манкировать этими четвергами: или опаздывать сам, или принимала одна Марья Петровна. В конечном счете я их ликвидировал совсем. Работал я в кружке Фоконье, Глеза, Леже и Метценже, в мастерской Фоконье. Само собой разумеется, я не мог отказать себе работать в плане кубизации видимого, но это отнюдь не походило на французов, наоборот, французы даже высмеивали меня, называя «кубистом а ля рюсс». Но Фоконье мне сказал: «Ничего, не смущайтесь, это лучше, чем многое, что делают французы». Его слова меня приободрили на дальнейшую работу, и я считаю, что этот сезон в Париже я работал под руководством Фоконье.
Я написал кубофутуристический автопортрет с женой и антиквите[114] — вещь, навеянная греко-итальянской скульптурой. Все эти вещи были выставлены на выставке 1911 года, той самой, на которой П. П. Кончаловский принял мою вещь за вещь Леже[115]. На этой же выставке мною был сорганизован отдел французов, которые не с охотой давали вещи в Россию, но все же мне удалось уговорить и набрать очень много, так что выставка 1911 года главным образом прошла за счет французов.
Жизнь самого Парижа своеобразна, очаровательна, интернациональна и полна исторического содержания. Парижская богема. Мы ходили по вечерам в кафе на Монмартре, где, подвыпив изрядно в честь нас, кто-то из соседей запел русский гимн на ломаном русском языке, и, к нашему удивлению, весь зал как один встал и стал ломать русский язык как попало и петь «Буже сира крани»[116]. Гомерический хохот, который нас охватил, был прекращен немедленно соседями. Так французы бережно относились к союзу с Александром III, коему посвящен один из лучших мостов в Париже на пляс де ля Конкорд. Кажется, и по сие время оставлено это позорное для русского сознания название столь великолепного сооружения.
В «Клозери де Лила»[117] мы встречали Новый год. Это кафе еженедельно по вторникам посещается исключительно художниками и поэтами. Не раз происходили стычки разных национальностей. Например, однажды несколько испанцев, повздорив из-за бильярда и одним взмахом сразив моего постоянного спутника скульптора Архипенко ударом кулака наземь, вышли из кафе и буквально оцепили его, ожидая с нашей стороны нападения, и оно, конечно, не миновало бы, если бы не догадливый хозяин, который запер на ключ двери и не выпускал никого из кафе, пока испанцы не отступили.
113
А. В. Лентулов иронизирует на свой счет, имея в виду город Пошехонье из романа М. Е. Салтыкова-Щедрина «Пошехонская старина». Пошехонец — тупой, беспросветно-отсталый, захолустный обыватель, совершающий анекдотические глупости.
114
Вероятно, речь идет о картине: Купание. 1911–1912. Холст, масло. 168×171. ГТГ. Экспонировалась на выставке «Бубновый валет» (1912) под № 122.
Антиквите (франц. antiquité — древность, античность), т. е. вещь в античном стиле.
115
Выставка проходила в январе — феврале 1912 г. в здании Экономического общества Московского военного округа на Воздвиженке, д. 10. Всего А. В. Лентуловым на выставке было представлено четыре работы: Автопортрет с женой. Париж; Купание; Женщина с ребенком; Реквием; Этюд (№ 125 по каталогу выставки; скорее всего, в настоящее время это: Париж. Этюд. 1911. Картон, масло. 73,3×74,3. ГТГ). Лентулов повторно показал эти парижские работы на выставке «Бубнового валета» 1913 г. в Санкт-Петербурге.
117
В кафе «Клозери де Лила» на бульваре Монпарнас (La Closerie des Lilas, Bid Montparnasse, 171) собиралась парижская богема, поэты и художники — Г. Аполлинер, П. Фор, А. Сальмон, X. Грис, Ж. Метценже, К. Бранкузи и др.