Приходилось бывать у Василия Ивановича и видеть часто его у П. П. Кончаловского. Идет, бывало, по улице к Петру Петровичу, к внучатам, несет гостинцев, улыбается, говорит: «Сегодня Наташенька имянинница», его внучка, дочь Петра Петровича, теперь жена поэта Михалкова[159]. Полная красивая женщина, сама прекрасно пишет стихи, еще более прекрасно переводит сонеты Шекспира и пр. Конечно, благотворно влияет на своего мужа.
В доме на боярском подворье Василий Иванович устраивал пирушки, приглашал нас, меня, Якулова, которого очень любил за его воловьей красоты глаза и за острый язык. Подвыпив, он не без злого умысла прицеплялся к нему и в продолжение всего вечера донимал одним и тем же вопросом: «Георгий Богданович, скажите, — притом слово „скажите“ юмора ради произносил не на „е“, а на „я“: „скажитя“, — а что, Репин, по-вашему, импо или не импо?» Зная, что Якулов никаких Репиных давно не признавал, да и вообще признавал только самого себя да Рафаэля… Так и озаглавливал свои выступления, в то время практиковавшиеся то в мастерских ВХУТЕМАСа, то в «Питтореске»[160]: «Я и Рафаэль». Но о лекциях самих трудно что-либо сказать — ни одна из них толком не состоялась. Впрочем, однажды, случайно зайдя в столовую ВХУТЕМАСа, в подвале огромного здания на Рождественке, я застал ораторствующим Якулова при четырех или пяти студентах. Мне было неловко. Я ретировался и украдкой лишь услышал афоризм: «Только Якулов один пишет красным по красному». Я подумал, не этот ли сногсшибательный прием его роднит с Рафаэлем?
Г. Б. Якулов — очень талантливый художник из плеяды «Голубой розы» и «Золотого руна». Хотя фактически не выставлялся ни там, ни тут. Я его помню на выставке «Венок-Стефанос», о которой я писал. Он выставлял графические вещи, из них «Скачки»[161] — самая лучшая вещь — находится в Третьяковской галерее. Якулов много работал в Камерном театре, проведя яркую линию в истории театра[162]. Был богемец до пределов, не стремился ни к карьере, ни к славе, вечно без денег. Тем не менее умудрялся быть изысканно одетым, бывать во всех московских салонах и предаваться алкогольным напиткам, коим был верен до конца своих дней и, кажется, от этих вредоносных напитков, употребляемых в столь несоразмерно большом количестве, скончался где-то на Кавказе. Гроб с его телом привезли в Москву, поместив с трудом на катафалк, наскоро задекорированный, напоминавший собой фасад здания крематория, сделанный по проекту Денисовского, и похоронили на Девичьем кладбище, рядом с могилой Сумбатова-Южина[163]. Памяти его был посвящен единственный вечер в театре. Никто не напечатал о нем монографии, и имя его незаслуженно забыто.
«Бубновый валет» как таковой с 1914 года перестал существовать. Кончаловский и Машков перекочевали в «Мир искусства»[164], вслед за ними потащился и я. Выставка 14 года в салоне Михайловой[165] хотя и пропагандировала название «Бубнового валета», но все же без Кончаловского и Машкова она уже не была по-настоящему «Б. В.», хотя я участвовал в ней такими вещами, как «Звон», «Купанье», «Автопортрет»[166], «У Иверской»[167] и рядом рисунков, подкрашенных анилинами. Имел неслыханный материальный успех: я продал почти все вещи за исключением двух больших, и с этого момента, так сказать, получил признание рынка, хотя этим не могли похвастаться мои товарищи.
159
Кончаловская Наталья Петровна (1903–1988) — детская писательница, поэтесса, переводчица. В 1936 г. Кончаловская вторым браком вышла замуж за детского поэта Сергея Михалкова.
160
Кафе «Питтореск» — явление литературно-театральной жизни Москвы 1918–1919 гг. Находилось в бывшем «Пассаже» Сан-Галли на Кузнецком Мосту. По замыслу владельца, знаменитого «булочника» Н. Д. Филиппова, кафе должно было удивлять и поражать. Оформлением занимался Г. Б. Якулов, расписавший стены и потолок «бешено яркими прозрачными красками» на сюжет «Незнакомки» А. Блока, однако об этом было трудно догадаться. По словам поэта С. Спасского, зал «имел вид вокзального перрона. Якулов расписал его ускользающими желто-зелеными плоскостями и завитками. Плоскости кое-где спрессовывались в фигуры, раскрашенными тенями пластавшиеся по стенам. Над большой округлой эстрадой парила якуловская же, фанерная, условно разложенная модель аэроплана».
162
Спектакли Камерного театра в оформлении Г. Б. Якулова: «Обмен» П. Клоделя (1918) — предельно лаконичные декорации в духе конструктивизма; «Принцесса Брамбилла» (1920) по Э. Т. А. Гофману — спиральное построение кубистически-барочных форм и невероятный колорит; «Синьор Формика» (1922) по Э. Т. А. Гофману, «Жирофле-Жирофля» Ш. Лекока (1922) — легкая комбинация площадок и лестниц в сочетании со светописью; «Розита» А. Глобы (1926).
163
Имеется в виду Новодевичье кладбище в Москве.
Сумбатов-Южин, Южин Александр Иванович (настоящая фамилия Сумбатов, 1857–1927) — русский актер, драматург, театральный деятель. С 1882 г. и до конца жизни работал в Малом театре на руководящих должностях, с 1923 г. — директор, с 1926 г. — почетный директор. Автор более десяти пьес, а также рецензий и статей, посвященных театру.
164
Официально П. П. Кончаловский и И. И. Машков вышли из состава общества художников «Бубновый валет» в марте 1916 г., тогда же став членами выставочного объединения «Мир искусства». Последняя выставка «Бубнового валета» прошла 6 ноября — 19 декабря 1916 г. в художественном салоне К. Михайловой (Большая Дмитровка, д. 11).
165
Выставка «Бубнового валета» проходила 5 февраля — 2 марта 1914 г. в помещении Общества любителей художеств (Большая Дмитровка, дом Левиссона, 32). Здесь, вероятно, имеет место ошибка памяти: в салоне К. Михайловой выставка проходила 6 ноября — 19 декабря 1916 г.
В каталоге «Выставка картин общества художников „Бубновый валет“» (М., 1914. С. 3) указаны следующие работы А. В. Лентулова: Храм Василия Блаженного, что «в Москве — на рву» (№ 35); Москва (№ 36, собств. В. В. Лабинской); С гитарой (№ 37); Лунная ночь. Неонатуралистические этюды. [Кисловодск] (№ 38); Павильон с электрическим фонарем (№ 39); Кисловодск (№ 40); Электрический павильон (№ 41); Дача в Кисловодске (№ 42); Электрический сад с фонтаном (№ 43); Сад (№ 44); Старый павильон (№ 45); Беседка с колоннами (№ 46); Цветы (№ 47); Кольцо — Гора в Кисловодске (№ 48); Пещеры (№ 49); Скалы (№ 50); Обрывы (№ 51); Шторм (№ 52); Церковь в Геленджике (№ 53); Цветы (№ 54); Гармония (№ 55).
«Рисковый молодой человек не побоялся в каталоге поставить не только свой адрес, но даже дал номер телефона. В наш хулиганствующий век, когда сплошь и рядом видим случаи физического воздействия, такая храбрость достойна того, чтобы быть отмеченной. Не уступает „Москве“ и вид „Храма Василия Блаженного, что в Москве на рву“».
«Интересен композицией краски А. Лентулов, в особенности его „Москва“. Дух, колорит московский схвачен прекрасно».
166
Звон. Колокольня Ивана Великого. 1915. Холст, масло, серебряная и бронзовая краска, наклейки из тисненой фольги. 210×230. ГТГ. Экспонировалась на «Выставке живописи 1915 год» (№ 69): Звон, разрешение проблемы великого российского декоративного искусства.
У моря. [Купанье]. Панно. 1915–1916. Холст, масло, бронзовая и серебряная краска, наклейки из бумаги, стекляруса, шелка. 217×203. Частное собрание. Экспонировалась на выставках: «Современная русская живопись» (Петроград, 1916, № 262); картин общества художников «Бубновый валет» (Москва, 1916, № 95).
Автопортрет. Le Grand Peintre. 1915. Холст, масло, наклейки из цветной бумаги. 142×104. ГТГ. Приобретена у автора в 1934 г. Экспонировалась на «Выставке живописи 1915 год» (№ 70).
167
У Иверской. 1916. Холст, масло, бронзовая краска, наклейки из ткани. 98,2×89,5. ГТГ.
Картина «У Иверской» (№ 99) экспонировалась на выставке «Бубнового валета» 6 ноября — 11 декабря 1916 г. (а не 1914) в художественном салоне К. Михайловой (Большая Дмитровка, д. 11), где, вероятно, ее приобрел И. С. Исаджанов.
Две последние работы находятся в ГТГ (