Оказалось, что штукой, которую Костя привез из Москвы, была резиновая круглая коробочка с деревянным донышком и деревянной крышечкой с небольшим отверстием, при нажатии издававшая неимоверные звуки. Когда Мормон потянулся за горчицей, Костя нажал штуку у самого того места, с которого Мормон привстал. Подобного рода шутки не были редкостью, и посудите сами, можно ли вынести такое безобразие какой-либо раздушенной и распудренной даме.
В доме этом двери были открыты главным образом для художников и музыкантов. Почти ни один представитель искусства, переезжавший Пензу поперек, не миновал побывать у Цеге, а некоторые живали подолгу. Тут бывали Татлин-футурист, Каменский[14], Бурлюки[15] и даже Маяковский[16]. Да что! Когда я встретился в Москве с Ф. И. Шаляпиным, тоже приезжавшим в Пензу давать концерт, на котором, между прочим, в зале не оказалось ни одного человека (было перепутано число на афише), Ф. И. взял гонорар, а концерта не дал, и поделом толстопятым пензенским зевакам… Так Федор Иванович Шаляпин и тот слыхал о Л. Н. Ц.
Вася Каменский в доме Цеге был своим человеком и по обыкновению собирался жениться на ком-нибудь из семейства Цеге. К сожалению, Сонечке, дочке Цеге, было двенадцать лет, а Елена Дмитриевна, черноглазая женщина, жившая в доме Цеге на правах близкой родственницы, всем своим существом была предана Косте.
Так вот портрет, в котором мне удалось со всей свежестью молодого таланта отразить сложную и содержательную жизнь Л. Н., бесследно исчез. Она была изображена в черном шелковом платье, полусидящей на конце стола, с упершейся в бок рукой, весело смеющейся. Портрет был показан на выставке в Пензе, где я впервые участвовал, в зале большого купеческого дома[17]. Здесь же были работы Бродского, Колесникова, Савицкого, Афанасьева (директор пензенской школы). Этот портрет имел большой успех.
Я приехал из Киева на каникулы в Пензу, где жили моя мать, сестра и брат. Я дружил тогда с неким Бибаевым, занимавшимся скульптурой в Пензенской школе у барона Клодта. Бибаев был веселый малый. Отец его промышлял легковым извозом. Они имели свой маленький дом «за Пензой» (так называлась часть города Пензы, расположенная по ту сторону реки Пензы, вроде нашего Замоскворечья). Бибаев был высокого роста, сухопарый, с темно-смуглым лицом, с большими черными глазами с белыми белками, большим ртом с белыми зубами, за что его звали «цыганом», а иногда и прямо «негром». Он носил синюю поддевку и высокие смазанные сапоги, был весьма хулигановат, знал очень много прибауток, дурашливо острил и дико хохотал. Он находился целиком под моим влиянием, и все его называли моим Лепорелло. В скульптуре Бибаев обнаруживал большие способности и несомненно был одаренным человеком… <…> буржую или лицам власть имущим. Он никогда не выезжал из Пензы далее каких-нибудь Ахун (дачная местность, в шести верстах от Пензы), и предприятие, которое мы с этим Бибаевым предприняли и о котором я хочу рассказать, являлось для него, с его точки зрения, весьма рискованным, на которое он решился вопреки увещеваниям отца и матери только под моим воздействием.
Предприятие это заключалось в нашей поездке в Крым: не имея ни гроша в кармане, кроме билетов до Ростова, которые мы купили не помню уже на чьи 10 рублей, — мои или его.
На вокзал железной дороги нас пришли провожать все наши друзья и знакомые. Поезд тронулся, и мы стали смотреть на знакомые места, следя глазами за уходящим от нас видом родного города, расположенного на высокой горе. При закате солнца он представлял красивое зрелище, которое завершалось высоким шпилем соборной колокольни. Вот проехали мост реки Пензы, вот мужской монастырь, рощи, села, и все пути к отступлению отрезаны. Здесь мой Бибаев обнаружил свое малодушие и начал плакать. Я его стал стыдить, и мне с трудом удалось вернуть ему бодрость.
14
Каменский Василий Васильевич (1884–1961) — поэт, драматург, художник, авиатор. С 1908 г. — секретарь и соредактор журнала «Весна», где печатались Л. Андреев, К. Бальмонт, Н. Гумилев; здесь же впервые публиковались футуристы. В 1910 г. — редактор первого футуристического сборника «Садок судей». В 1911 г. обучался летному делу во Франции и Германии, был одним из первых россиян, освоивших моноплан «Блерио XI».
15
Бурлюк Давид Давидович (1882–1967) — художник, поэт, один из основоположников русского футуризма. Бурлюк Владимир Давидович (1886–1917) — живописец, график, брат Давида Давидовича Бурлюка и Николая Давидовича Бурлюка (1890–1920), поэта и прозаика.
16
2 марта 1914 г. в доме Цеге состоялся поэтический вечер приехавших в Пензу футуристов В. В. Маяковского, В. В. Каменского и Д. Д. Бурлюка.
17
В 1906 г. по инициативе директора ПХУ был основан Пензенский кружок любителей искусств для проведения благотворительных выставок в пользу неимущих учеников. Всего в 1906–1908 гг. было проведено три выставки. С 25 марта по 10 апреля 1907 г. в здании ПХУ была устроена вторая выставка. В ней участвовали пензенские художники А. Ф. Афанасьев, Н. К. Грандковский, А. И. Вахрамеев, М. М. Герасимов, А. И. Субботин, В. Е. Бибаев, Г. Н. Горелов, А. И. Савинов, А. В. Лентулов, И. И. Бродский (из Петербурга). Выставка показала зрителю достижения новейшей русской живописи, которые в учениках ПХУ поощрял А. Ф. Афанасьев.