Если мысленно снять с бурлюковского полотна тот традиционный налет новизны, который уже доживает последние свои часы и минуты, то вы увидите нечто весьма роднившее его с Пчелиным. Да, он уехал в Нью-Йорк и там прозябает, все еще по-прежнему проповедуя так по вкусу ему пришедшийся футуризм… Но нередко он устраивает выставочки, делячески заботливо напечатав каталоги, присылает в Москву, в том числе и мне, с репродукциями некоторых изображений — отвратительные морды на светло-глянцевой меловой бумаге, что придает им стиль парфюмерных изделий с гидровазелином. Но довольно об этом, об этих Бурлюках. Я обобщаю под этим нарицательным именем все искусства, по которым прошлась эта аттилова нога: в литературе — Кручёных, Каменский, В. Д. Бурлюк; в музыке — Рославец[174], в живописи — Д. Бурлюк, Кандинский, Татлин, Пунин[175], искусствовед Новицкий[176], Курелла[177], который утверждал, что пролетарская культура откажется от живописи и уничтожит ее.
После Февральской революции была выставка «Мира искусства»[178], председателем которой выбран был я. Собственно, основных членов «Мира искусства» уже почти никого не было. Выставка состояла из самых разнородных художников. Я выставил работы, написанные мною в Новом Иерусалиме[179]. В это лето я усиленно работал и написал ряд для меня очень сильных работ с резким поворотом к окончательному отказу от предыдущих беспредметных систем, оставляя за собой право в интересах чисто пластических и композиционных где-то нарушить законы перспективы или анатомии и предпочитая скошенную форму академической строгости и натуралистическому правдоподобию.
Эта выставка была в салоне Михайловой и пользовалась большим успехом. На одном из ее раутов я имел счастье провести вечер с А. М. Горьким, который с удовольствием общался с присутствующими художниками. Алексей Максимович был очень весел, много говорил со мною и очень радовался за некоторых «бубновых валетов», что они так решительно повернули, как он выразился, вправо, и вспомнил о выставленных мною в 1913 году работах — «Москва», «Василий Блаженный». Он действительно был на этой выставке и выражал свое впечатление, я помню, такой фразой: когда смотришь на эти работы, то чувствуешь желание сесть на пол — они очень давят. Вот такие слова его были.
В 1917 году была выставка (во время Февральской революции) на Малой Никитской улице в частном доме, где участвовал тот же состав художников[180]. Я выставлял работы[181], сделанные мною под знаком лозунга «Назад к Шишкину» (интересно, что после Октябрьской революции А. В. Луначарский провозгласил нечто идентичное моему лозунгу — в литературе: «Назад к Островскому»[182]). Работы были действительно, что называется, под некоторым <…> в этом смысле. Мои сотоварищи были немного изумлены и, хотя в моем присутствии и делали вид, что они даже и смотреть не хотят на эти работы, но за глаза, как мне рассказывали, с яростью критиковали этот мой ренегатский портрет. Другие же с искренней жалостью смотрели на меня, как на блудного сына.
На самом же деле, конечно, ничего общего с Шишкиным не было и быть не могло. По правде, в смысле формы и рисунка я приблизился к натуре почти до копирования ее. И что же, ничего страшного не случилось. Наоборот, появились большая четкость и реалистическая оздоровляющая линия от чрезмерных увлечений и надоевшей тупой надменности перед зрителем, особенно массовым зрителем. Я с недоверием отношусь к критикам и отдельным знатокам искусства, но я всегда верил и уважал массового зрителя, который силой большого коллектива всегда признает и оценит настоящее искусство. В это время я писал всем своим друзьям, например, Фальку, Куприну, что я хочу писать не по поводу складки одежды, носа, уха, а по существу — самые складки, нос, ухо, человека, дерево, вещи со всей их реальной сущностью.
В этом именно месте мне хочется сказать несколько слов об искусстве, о живописи вообще. Леонардо в своей книге говорит, что живопись есть самое высшее, что человек создал своим интеллектом, превыше музыки, литературы и науки. Действительно, страшно, что живопись также не популярна среди масс, что живопись поддерживается всего лишь небольшой группой, искушенной известного рода страстью к искусству. И только эта группа по-настоящему понимает и разбирается в искусстве. Большинство же посещающих выставки и музеи ограничивают свои интересы чисто иллюстративными функциями и рационалистическими требованиями. От искусства требуют изображения вида, <…> связанного какими-либо поводами и причинами, конечно, натуралистического уровня. Им никакого дела нет ни до света, воздуха, композиции, вкуса и пр., как тот или иной художник передает это и как высоко его мастерство. Самые популярные художники, отвечающие этим требованиям: Шишкин, Айвазовский, Куинджи, Судковский, при более высоком уровне этого же свойства — Левитан.
174
Рославец Николай Андреевич (1881–1944) — русский композитор. В 1920-е гг. — директор Харьковской консерватории, затем — руководитель политотдела в Московском музыкальном издательстве, главный редактор журнала «Музыкальная культура». В 1920-х гг. был активным членом Ассоциации современной музыки, представлял «модернистское» крыло, много выступал как музыкальный критик. Под давлением «пролетарских» музыкантов был вынужден фактически отказаться от творческой деятельности.
175
Пунин Николай Николаевич (1888–1953) — искусствовед, художественный критик, профессор. В 1913–1934 гг. работал в ГРМ, где в 1927 г. возглавил отделение и создал экспозицию новейших течений в искусстве. Автор книг «Японская гравюра» (1915), «Андрей Рублев» (1916), «Татлин» (1921), «Современное искусство (цикл лекций)» (1920), «Новейшие течения в русском искусстве» (1928), учебника по истории западноевропейского искусства (1940). В 1934 г. был уволен из ГРМ. Трижды подвергался аресту (1921, 1934, 1949), репрессирован в 1949 г. Погиб в заключении в 1953 г., реабилитирован посмертно.
176
Новицкий Алексей Петрович (1862–1934) — искусствовед, член Совета Исторического музея в Москве, библиотекарь МУЖВЗ, Академик АН СССР с 1926 г. Автор «Истории русского искусства с древнейших времен» (1903).
177
Курелла Альфред (Alfred Kurella, 1895–1975) — немецкий писатель, переводчик, общественный деятель. По линии Коминтерна жил и работал в Москве. Заведующий отделом изобразительного искусства Наркомпроса РСФСР (с 1928), одновременно — редактор «Комсомольской правды».
178
Выставка картин «Мир искусства» была открыта 26 декабря 1917 г. в художественном салоне К. Михайловой (Большая Дмитровка, д. 11). Всего в ней участвовало 56 художников, среди них — Кончаловский, Куприн, Лентулов, Лисицкий, Машков, Мильман, Осмеркин, Рождественский, Фальк.
179
Башни Ново-Иерусалимского монастыря (Церкви Нового Иерусалима). 1917. Холст, масло. 100×100. ГРМ. Экспонировалась на выставке «Мир искусства», № 111.
Монастырь. Архиерейский дворик в Новом Иерусалиме. 1917. Холст, масло. 101,5×98. ГРМ. Экспонировалась на выставке «Мир искусства», № 114.
Новый Иерусалим. Этюд. 1917. Холст, масло. 102×98. ГТГ. Экспонировалась на выставке «Мир искусства», № 115.
182