Это сыграло роль в смысле некоторого застоя, — левое искусство просуществовало значительно дольше, чем оно имело на это право.
B. О. Перцов. Неужели вы считаете, что этот эксперимент не мог быть использован и реалистами?
A. В. Лентулов. Мне лично пришлось бы в этой области очень много вскрывать, ведь я родился стопроцентным реалистом. И та дань, которую я отдал эксперименту, — это была вера в то, что какие-то еще элементы должны быть в искусстве, непройденные художником. Как в эпоху XV — начала XVI века: не знали перспективы, не знали анатомии; у них искусство было очень высокое, но оно было лишено этого до следующей эпохи. После этой эпохи был переход к анатомии, к перспективе с указанием на связь с натурой, отказ от классических форм в пейзаже, отказ от антики. Ведь все искусство до этого существовало на основе греческих образцов. Это вторая крупная эпоха в искусстве доимпрессионистического периода.
Импрессионисты перешли к воздуху, к свету, они отказались от предшествующего периода — от барбизонцев, от пленэризма — и стали писать воздух и свет.
И четвертая эпоха, которую пережили художники. Что-то было скорее от их сознания, в форме какого-то мифа, какое-то существо в искусстве — черт его знает! Вот оно выражалось в крайне субъективных экспериментах разрушительного порядка — в смысле борьбы с академическими устоями и т. д. То, что современные художники делали это своей целью в искусстве, — это не верно.
B. О. Перцов. В то время, когда они это делали изолированно.
A. В. Лентулов. Да вообще! Вот Сезанн, Пикассо, в России — «Бубновый валет», который быстро повернул к реализму еще до революции. Неверно, что только революция нас заставила. Мы шли по пути к реализму, но пройдя через ряд экспериментов, которые мы у себя в мастерских творили и показывали обществу и даже вешали в Третьяковской галерее.
Я вам сказал, что у меня есть основание верить, что Маяковский не был разочарован в моем творчестве до конца.
На одной из выставок в АХРР, кажется, в 1926 г., в Парке культуры и отдыха[334], был Владимир Владимирович. Выставка была по своим масштабам колоссальное стечение народа, потому что она была бесплатная. Экскурсии приводили и военные, и рабочие организации, все.
На вернисаже был Владимир Владимирович. И вот после обзора этой выставки я ухом так слышал, при выходе, где курили, разговор. Стоял Владимир Владимирович и спорил с Богородским. Какой-то ожесточенный спор был. Помню фигуру Володи — на голову выше всех, толпа их окружила: «Маяковский разговаривает с Богородским!»
Был очень горячий спор, который окончился тем, что Владимир Владимирович (мне хотелось бы думать, что он меня не видел) говорит: «Но все-таки вам Лентулова никогда не переплюнуть. До свиданья!» И ушел.
У меня все основания есть думать, что он меня не видел.
B. О. Перцов. Если бы и видел, это дела не меняет.
A. В. Лентулов. Конечно. Это основание, которое дает мне право так думать об его ко мне отношении.
B. О. Перцов. А он с вами о каких-то конкретных ваших работах говорил?
A. В. Лентулов. Не могу вам сказать. Наверно, было что-нибудь, но не запомнилось.
B. О. Перцов. О своей учебе, как живописца, ничего не говорил?
A. В. Лентулов. Нет, никогда не слышал. Единственно, что могло быть, это нечто в таком роде: «Ну, ладно, птичка, довольно вам! Переменим тему разговора!»
В разговорах, адресуясь ко мне лично, он всегда обращался так: «птичка», «деточка». «Ну, довольно, давайте лучше на биллиарде играть».
B. О. Перцов. А вы с ним играли?
A. В. Лентулов. И очень много. Это нельзя отнести к встречам, специально организованным. Иногда он звонил по телефону: «Приходите на биллиарде играть!» то на «вы», то на «ты», тон всегда так менялся.
На биллиарде он играл изумительно[335], я гораздо хуже. Он мне всегда давал 15 очков вперед. Это очень много. Там всего 71 очко. В процентном отношении это не так много, а фактически вы берете со стола два крупных шара и оставляете ему одну мелюзгу, с которой очень уже трудно действовать.
334
3 мая 1926 г. в Москве на территории сельскохозяйственной выставки (ныне Центральный парк культуры и отдыха им. А. М. Горького) открылась VIII выставка картин и скульптуры АХРР «Жизнь и быт народов СССР», показанная затем в Ленинграде.
Среди 1832 работ 294 авторов были выставлены картины А. В. Лентулова: Ольгово. Пруд. 1925. Холст, масло. 63×80. Государственный историко-художественный и литературный музей-заповедник «Абрамцево»; Летний пейзаж. 1925. Холст, масло. 70×51,5. ГТГ.
335
«Влюбляется ли он или ссорится, пишет стихи или играет в бильярд, покер и маджонг — он входит в это занятие всем своим раскаленным нутром. Ему неважно, играют ли на деньги, или на услуги, или „на пролаз“, когда проигравший обязан с куском орехового торта в зубах проползти под бильярдным столом… Ему дорог самый азарт игры, ее кипяток, ее нерв и риск».