Юная москвичка начала ХХ века Ксения Левашова дышала, как говорится, одним воздухом со своими современниками: устраивала домашние балы, снисходительно привечала робких поклонников, наблюдала рождение Художественного театра из любительской труппы, ходила на праздничные гуляния, продолжала свои литературные занятия, проводила лето с семьей на даче. Искренне и просто описывает она первое появление своего будущего мужа Конрада Эдуардовича Купецио: «Боже, как же он мне понравился. Точно вот сразу весь вошел в мою жизнь». Все это — типичные социальные знаки эпохи, узнаваемый образ жизни столичной девушки из «приличной семьи».
После окончания института на даче у Ксении обнаруживается еще один талант — воспитателя. Скучающих детей она объединяет в группы, организует для них игры и занимается этим с завидной дисциплинированностью каждый вечер. Число детей с каждым днем увеличивалось, Ксению они называли «главной учительницей», а спустя какое-то время пришло общественное признание заслуг: при стечении дачной публики ей торжественно объявили благодарность и вручили корзину цветов. Эта индивидуальная одаренность Ксении Левашовой была чем-то большим, чем талант: «Я даже не подозревала, что своей любовью к детям я вдруг так легко и просто нашла свое призвание, которое впоследствии прошло через всю мою жизнь!»
Личное волевое начало совместно с «волею судеб» формировало предназначение будущей художницы и в 1903 году привело Ксению на Высшие женские курсы, куда ей хотелось «во чтобы то ни стало». Среди превосходного профессорского состава, читающих на курсах, особо запомнились лекции И. Цветаева (основателя Музея изящных искусств в Москве) по классическому искусству. Позже Ксения поступает и некоторое время учится в ведущем художественном заведении России — Московском училище живописи, ваяния и зодчества, где в то время преподавали знаменитые художники К. Юон, В. Серов, К. Коровин и талантливый молодой живописец И. Машков. В то время курс обучения на живописца и скульптора продолжался восемь лет, и мы можем предположить, что обучение Ксении было прервано в 1908 году в связи с рождением первого ребенка — дочери Ирины. В 1911-м появилась дочь Ксения, о продолжении учебы речи тогда уже не шло, но художественных занятий Ксения Левашова не прекращала до конца своей жизни.
Во втором браке с Александром Николаевичем Левашовым у Ксении Эрнестовны появляется сын Мсти-слав и дочь Алла, но эта полнокровная семейная жизнь не прерывает ее отношений с искусством. Предположительно к 1912 году относится следующее воспоминание их тогдашней соседки по селу в Полтавской губернии Е. Вишневской: «…в один из наших приездов в Фарбовано мы узнали, что Левашов женился на какой-то москвичке, с двумя девочками. Его женой стала Ксения Эрнестовна Купецио, художница. Это была рослая блондинка типа шведки или финки, довольно симпатичная, но не первой молодости. Дочери старшая Ирина, моего возраста, и младшая Ксения. В их доме, выстроенном наподобие современных дач, т. е. одноэтажном, дешевом, деревянном, с большими окнами и очень жарком, т. к. сильно пропускал солнце, стало пахнуть масляными красками, и повсюду висели полотна. Ксения Эрнестовна главным образом писала пионы белые и розовые»[5]. Она не только работает самостоятельно, но успевает позже пройти курс обучения, получив, согласно справке МОСХа, «специальное художественное образование в школе живописи И. И. Машкова, которую закончила в 1918 году». Надо бы сказать: ухитряется пройти курс, поскольку 22 марта 1918-го рождается ее младшая дочь Алла, да и революционные времена вроде бы не слишком способствовали интересу семейных женщин к обучению живописи. Но не в случае Ксении Левашовой, которая могла соединить две стихии своей жизни: «Будучи замужем за Александром Николаевичем и имея двух дочерей, я увлеклась живописью, и все дни проводила в студии, и всю заботу о детях возложила на родителей. Порой это меня мучило, хотя родители мирились с увлечением их многодетной дочери. Александр Николаевич утешал: „Подумай, Ксюшенька“, — говорил он, — „Они бы со скуки умерли, если бы не было детей! Ведь у них жизнь полна и освящена только благодаря детям!“». Судя по всему, такой индивидуаль-ный темперамент был унаследован по материнской линии от Клавдии Алексеевны Епинатьевой-Стюнкель, родившей двенадцать и воспитавшей семь детей. В воспоминаниях Ксении есть характеристика мате-ри, отчасти применимая и к дочери: «Она была вся в искусстве, и дети беспокоили ее только в случае болезни».
5