А с нашим новым ощущением безопасности пришла и некоторая самоуспокоенность. Мы не думали, что противник сможет тоже застать нас врасплох и нанести нам такой же урон».
Непоколебимая вера в вооруженные силы и убежденность в том, что три ветви системы обороны страны – Армия обороны, Шин Бет и «Моссад» – могут оградить Израиль от любой опасности, создали у руководства страны ощущение, что не существует никакой срочной необходимости в достижении дипломатического компромисса с арабами. Однако за пределами Израиля многие думали по-другому.
В 1972 году госсекретарь США Генри Киссинджер начал серию дипломатических инициатив, нацеленных на достижение мирного соглашения или хотя бы пакта о ненападении между Израилем и Египтом[495]. Он понимал, что, пока Израиль удерживал египетские территории, завоеванные им в 1967 году, Египет будет прилагать все усилия к тому, чтобы вернуть их обратно, и что новый разрушительный пожар на Ближнем Востоке является всего лишь вопросом времени.
Своей высшей точки эта дипломатическая инициатива достигла во время решающих встреч между Киссинджером и уполномоченным египетским представителем, которые прошли 25 и 26 февраля на конспиративной квартире ЦРУ в Армонке в Нью-Йорке. Представитель египетской стороны заявил, что его страна готова подписать мирное соглашение с Израилем, условием которого является признание суверенитета Египта над Синайским полуостровом с возможностью оставления там израильских войск. При этом подразумевался их последующий полный уход с Синая в обмен на установление дипломатических отношений между двумя странами. Эти условия были беспрецедентно выгодными для Израиля. Однако президент Египта Анвар Садат одновременно предупредил, что, если эти условия не будут приняты до сентября, он откроет против Израиля военные действия.
Меир отказалась. «Мы пропускаем это предложение», – сказала она Киссинджеру.
Даян поддержал премьера. «Я предпочитаю иметь Шарм-эль-Шейх без мира, – сказал он, – чем иметь мир без Шарм-эль-Шейха»[496].
К этому времени Египет и Сирия лихорадочно готовили вооруженные силы к войне: осуществлялись массовые перемещения войск в сторону передовых линий и обратно; проводились учения ВВС в связке с задействованием зенитно-ракетных комплексов, которые поставил им СССР; осуществлялась подготовка спецподразделений по использованию противотанковых управляемых реактивных снарядов «Малютка» (Sagger); проходили масштабные маневры по подготовке массированного форсирования Суэцкого канала. Все это с очевидностью свидетельствовало о подготовке к войне, но, не имея разведывательных данных, которые надежно подтверждали бы это, израильский оборонный истеблишмент отбрасывал эти признаки в сторону, считая ппоисходящее всего лишь военными маневрами.
Элазар был убежден в том, что «Моссад» и АМАН смогут обеспечить Израилю предупреждение о начале войны хотя бы за 48 часов, чего было бы достаточно для мобилизации резервов[497]. В любом случае он и его окружение не были слишком озабочены ситуацией, уверенные, как и раньше, что арабы боятся Израиля и не посмеют начать войну. Если же они сделают это, то израильтяне были уверены, что «переломают арабам кости» в кратчайшие сроки.
Они ошибались.
6 октября в 14:00 египетские и сирийские войска предприняли массированные концентрированные внезапные удары по Израилю[498]. Этот день пришелся на главный еврейский праздник Йом-Кипур (День искупления, или Судный день), когда израильтяне, даже неверующие, постятся и ходят в синагоги или остаются дома. Поэтому израильских войск на линии соприкосновения было немного. Египтяне бросили в бой 2200 танков, 2900 бронемашин, 2400 артиллерийских орудий, большое количество вооружений ПВО и средств борьбы с танками, а также сотни тысяч пехотинцев и спецназовцев. Большая часть из них была переброшена через Суэцкий канал. На Голанских высотах сирийцы ввели в Израиль 60 000 солдат, 1400 танков и 800 артиллерийских установок. И Египет, и Сирия также задействовали большую часть своих ВВС и ВМФ. Противостоявшие нападавшим израильские части имели численность всего несколько сот человек, в основном резервистов, которые были размещены на передовой для того, чтобы дать основным подразделениям возможность разъехаться по домам в святой для евреев день.
495
Письмо Киссинджера президенту Никсону, Вашингтон, 25–26 февраля 1973. National Archives, Nixon Presidential Materials, NSC Files, Kissinger Office Files, Box 131.
497
Свидетельство под присягой начальника Генерального штаба Давида Элазара комиссии Аграната 31 января 1974, 17 февраля 1974, 21 февраля 1974 (архив автора, получено от источника Picasso).
498
У Харари и «Кесарии» было несколько планов на случай начала войны, включая доставку и подрыв контейнера со взрывчаткой в Порт-Саиде, а также размещение и приведение в действие взрывных устройств в различных военных штабах и правительственных учреждениях в Каире. Харари докладывал эти планы премьеру Голде Меир, но та, шокированная и испуганная развитием событий, не захотела создавать дополнительные риски и отказалась. Cм.: