Так что вместо попытки ликвидировать террористическую группу израильтяне прибегли к помощи кенийских спецслужб[523]. Поздней ночью в пятницу 23 января 1976 года группа израильских спецназовцев в количестве 17 человек вылетела с базы ВВС № 27 в Израиле в направлении Найроби[524]. Операции присвоили кодовое наименование «Изжога». «Нами владело большое беспокойство, – вспоминал Цафрир, который был вместе с группой в самолете. – На карту было поставлено так много жизней, которые зависели от нас и успеха нашей операции»[525].
Как только группа приземлилась, Адмони встретился с офицерами кенийских спецслужб для того, чтобы проинформировать о предстоящей операции. Кенийцы были в шоке. Президент Кениата был особенно разгневан тем, что в заговоре участвовала Сомали. Кенийцы охотно согласились сотрудничать – им было приятно, что «Моссад» не стал действовать в одиночку «у них под носом». Они настаивали на том, чтобы израильтяне раскрыли им свои источники, чтобы быть уверенными в том, что будут действовать на основе надежной информации, но Адмони их просьбу вежливо отклонил.
Объединенная израильско-кенийская команда[526] в скором времени идентифицировала немцев и палестинцев и взяла их под плотное наружное наблюдение. Группа установила также белый микроавтобус с номером KPR 338, в котором были спрятаны ракеты. Позже группа проследовала за тремя палестинцами, снаряженными для проведения рекогносцировки на местности.
25 января рейс El Al LY 512 готовился к взлету из аэропорта Йоханнесбурга, направляясь в Тель-Авив[527]. Самолет Boeing 707 со 150 людьми на борту должен был совершить промежуточную посадку в Найроби в 17:00. Незадолго до этого три палестинца и двое немцев выехали на своем белом микроавтобусе и еще одной машине. Первую остановку они сделали в терминале, чтобы высадить немцев. Затем покинули аэропорт и выехали на шоссе, прежде чем свернуть направо на размытую грунтовую дорогу, которая и вела к запланированному ими месту запуска ракет. Еще до того, как они туда добрались, оперативники кенийских спецслужб захватили их. Сразу же после этого были схвачены и двое немцев, находившихся у стойки авиакомпании El Al в аэропорту. Все пятеро сдались без сопротивления.
До этих пор кенийцы в полном объеме взаимодействовали с израильтянами[528], но они не хотели никаких утечек об операции, опасаясь сильного давления со стороны арабов на форумах стран третьего мира и африканских публичных мероприятиях, если данное дело станет достоянием общественности. Кенийцы предложили два решения: «Или мы вывозим их в пустыню и скармливаем гиенам», или израильтяне забирают арестованных, пообещав, что никогда не раскроют миру, что пленники находятся в их руках.
Израильтяне надеялись, что смогут выжать из террористов больше информации о Хаддаде и его деятельности, поэтому выбрали второй вариант: боевики «исчезают», конспиративно вывезенные в Израиль, где будут содержаться в изоляции в жесточайших условиях, а потом будут преданы тайному суду. Это был, пожалуй, первый случай, когда Запад втягивался в мероприятия, которые после 11 сентября ЦРУ назовет «выдачей» – тайные, недокументируемые внесудебные акции по перемещению подозреваемых из одной страны в другую.
Следователи из подразделения 504 АМАН и военный врач вылетели в Найроби. Пятеро пленников были привязаны к носилкам и находились под действием транквилизаторов перед шестичасовым перелетом в Израиль.
Тем временем в Тель-Авиве некоторые официальные лица переосмыслили вывоз террористов в Израиль[529]. Генерал Рехавам Зееви, советник премьер-министра по антитеррору и разведке, предложил Ицхаку Рабину альтернативу. «Давайте сбросим пять этих праведных душ в Красное море и покончим с проблемой, – сказал он. – Кенийцы хранят молчание об этой истории. Никто не знает, что эти люди были схвачены. У нас есть информация о том, что Вадей Хаддад пообещал им в случае их поимки захватить самолет и потребовать их освобождения. Если мы привезем их в Израиль и произойдет утечка этой информации, это только разожжет новую волну террора против нас. Давайте завершим это сейчас».
523
У «Моссада» имелась богатая и очень позитивная история взаимодействия со службами безопасности Кении. См.:
527
Цафрир, один из оперативников «Моссада», посланный в Найроби, столкнулся с дилеммой: он узнал, что его племянница Гилат Ярден тоже летела этим рейсом. «Я не знал, что мне делать: то ли предупредить ее, чтобы она не летела этим самолетом, то ли ничего не говорить ей, допустив этот полет, – говорил он мне. – С одной стороны, в ходе операции должна была соблюдаться абсолютная секретность. Любая утечка информации могла вспугнуть террористов. Я был абсолютно уверен, что мы сможем остановить их до того, как они запустят ракеты. С другой стороны – это была дочь моей сестры, а в такой операции, которая нам предстояла, все могло случиться. Что, если нам не удастся найти террористов? Что же было важнее: верность “Моссаду” или семье?» В конце концов Цафрир решил, что дело «Моссада» важнее, и допустил полет племянницы на том самолете, взвалив на свои плечи ответственность за ее жизнь. Интервью с Цафриром, 2 октября 2015.
529
Интервью с Eleanor, сентябрь 2014, Mark, март 2011, и Ringo, июль 2013. См.: Mossad. Report on Operation Heartburn. P. 59–60.