«Я предупреждал его, – говорит Вайман. – Я говорил ему “Ты, идиот, они когда-нибудь тебя достанут, когда ты так ездишь по всему Бейруту. Это только вопрос времени… Ты нарушаешь элементарные принципы разведывательной работы. Израильтяне знают, кто ты есть на самом деле, они знают, что ты сделал в прошлом, и тебе нужно быть очень осторожным”».
ЦРУ даже передало Саламе аппаратуру для шифрованной связи в целях повышения его безопасности и подумывало о том, чтобы предоставить ему бронированный автомобиль для защиты от израильтян[584].
Как считает Яков, такие отношения между ЦРУ и Саламе можно было интерпретировать только одним образом: «Представьте себе, что мы, “Моссад”, установили тайные отношения с Усамой бен Ладеном, и не потому, что завербовали его за деньги, а просто установили дружеские отношения, почти как союзники, обмениваясь информацией и взаимными услугами. Представьте себе, что мы пригласили его с визитом в нашу штаб-квартиру в Тель-Авиве, пресмыкались бы перед ним, выражали бы понимание и симпатию по поводу атак на башни-близнецы, говорили бы, что он может и дальше взрывать американские посольства, если не будет взрывать наши, оказали бы ему и его жене королевское гостеприимство и делали бы все, чтобы не пришли «Морские котики» и не убили его. Как бы на это посмотрела Америка?»[585]
В конечном счете в «Моссаде» пришли к заключению, что «обрубание этого канала было очень важным с точки зрения того, что никто не обладает полным иммунитетом, в том плане, чтобы намекнуть американцам, что так не ведут себя по отношению к друзьям»[586]. Директор «Моссада» Хофи проинформировал премьер-министра Бегина об отношениях между Саламе и американцами, но, даже зная о них, он тем не менее согласился с рекомендацией «Моссада» о ликвидации Саламе.
В июне 1978 года, через три месяца после смерти Вадея Хаддада, в полную силу вступила операция «Мавеер» («Горелка»), подразумевавшая охоту на Саламе. Впервые со времени проведения акции «Весна молодости» «Кесария» собиралась ликвидировать кого-то на вражеской территории: «это должна была быть чистая, техничная, осуществленная евреями работа»[587], по словам Харари. Квалифицированному агенту подразделения 504 под псевдонимом «Румменигге» (по фамилии немецкой футбольной звезды того времени) поставили задачу собрать всю возможную информацию о привычках объекта.
Как «Румменигге» значился Амин аль-Хадж, член одной очень известной шиитской семьи и бизнесмен со связями. Завербовать его удалось на ненависти к палестинцам и желании свободно перемещать свои товары (некоторые говорили, что в их числе были и поддельные лекарства) по Ближнему Востоку, иногда с использованием израильской территории, без помех со стороны ВМФ Израиля. Встречи «Румменигге» с его куратором обычно проходили на борту израильского ракетного катера в акватории Ливана.
Аль-Хадж использовал сеть своих источников, от которых получал множество подробностей об образе жизни и привычках Саламе[588]. Оказалось, что он проводит много времени в спортивном зале и спа гостиницы Continental Hotel в Бейруте и вместе со своей женой Ризак живет в роскошных апартаментах в районе Снубра.
Харари был доволен[589]. «Саламе по своей природе плейбой, известная фигура среди богатых прожигателей жизни, – сказал он. – В этой среде приблизиться к человеку нетрудно. Я уже послал своих воинов для того, чтобы они присмотрелись к нему».
Оперативник «Кесарии» отправился в Бейрут, снял номер в Continental Hotel под вымышленным европейским именем и записался в спортивный зал. Он начал ходить туда каждый день и время от времени сталкивался с Саламе. Он знал, что тот испытывает большой интерес к дорогим часам и модной одежде, и соответствующим образом экипировался, стараясь переодеваться в раздевалке как можно ближе к палестинцу.
Однажды некоторые из постоянных посетителей зала начали поздравлять Саламе с наградой, которой была удостоена его жена Ризак на балу предыдущим вечером. Оперативник присоединился к поздравляющим и перемолвился с Саламе парой слов. «Там возник такой чисто мужской контакт», – сказал Харари.
Двое мужчин подружились и теперь часто болтали друг с другом. «В таких отношениях важно отдать инициативу контакта в руки другой стороны, – говорил источник, участвовавший в операции. – Иначе он покажется объекту подозрительным, особенно такому человек, как Саламе, который знал, что за ним охотятся»[590].
Когда оперативник «Кесарии» вернулся в Израиль, стала обсуждаться так называемая незаметная акция в отношении Саламе, включая возможность «добавления какого-то “лекарства” в его зубную пасту, мыло или лосьон после бритья», сказал Харари. Но риск для оперативника в случае его раскрытия казался слишком большим.
588
Интервью с Амином аль-Хаджем (в присутствии бывшего куратора из «Моссада» Kobi) 14 августа 2014. См.: