Наконец Бегин произнес: «Генерал Бен-Гал, я хочу спросить у вас как у офицера и человека слова и чести: вы получали разрешение на операции от кого-нибудь из своих начальников?»
«Да, господин премьер-министр, такое разрешение я получал».
«Я верю командующему Северным военным округом. Армейский генерал не станет лгать, – сказал Бегин. – Дело закрыто. На этом я прекращаю данное совещание».
Знал ли Бегин, что происходит вокруг него? Циппори, который по-прежнему относился к нему как к почитаемому командующему и уважаемому премьер-министру, был уверен, что военные все время обманывали премьера, используя его трепетное отношение к своим генералам. Другие считали, что Бегин, искушенный политик, полностью понимал ситуацию, но предпочитал занимать притворную позицию отрицания их ужасных деяний. В любом случае высшие армейские командиры поняли, что не имеет смысла просить премьер-министра как-то исправить ситуацию.
Хотя борьба между АМАН и командованием Северного округа продолжалась и АМАН даже узнала о случаях, когда северное командование минировало автомашины и ослов, в конечном счете в военной разведке решили спустить все на тормозах. «Проводилось много операций, которые рассматривались как малозначительные, по существу тактические, поэтому мы решили оставить это дело, – пояснил Гилбоа. – Мы сказали себе: “Возможно, лучше делать вид, что мы ничего не знаем, чем нанести политический ущерб стране”. Что-то типа “позвольте детям встать и играть перед нами…”»[637]
В данном случае Гилбоа процитировал Писание от Самуила, стих 2:14, который, по существу, означает: «Дайте детям наслаждаться радостью». Целями Бен-Гала были в основном рядовые боевики ООП, а его операции представляли собой не более чем тактические стычки. В этой секретной войне не пострадал никто из руководства Организации освобождения Палестины. Смысл высказывания Гилбоа в том, что эти акции были для Дагана своеобразной игрой. «Это как с живописью – а он пишет очень недурно, – говорил Гилбоа. – Эти операции просто были для Меира хобби».
«Для меня было удобно, что эта деятельность осуществлялась в “серой зоне”, – продолжал Бен-Гал. – Просто иногда никто не должен об этом знать. Есть такие вещи, которые лучше не раскапывать, как это делал Циппори, не стараться расследовать их до конца. Да, Даган был диким человеком, но дикая молодая лошадь, которая берет высокие препятствия и даже может сломать ногу, лучше, чем ленивый мул, которого вы должны нещадно стегать кнутом для того, чтобы заставить сделать пару шагов вперед»[638].
5 августа 1981 года премьер-министр Менахем Бегин назначил Ариэля «Арика» Шарона министром обороны Израиля. Бегин глубоко восхищался этим бывшим генералом – «славным командующим армиями», «международным стратегом», как он его называл, хотя и настороженно относился к агрессивности Шарона и его нежеланию подчиняться власти вышестоящих руководителей. «Шарон способен на то, чтобы атаковать кнессет танками», – полушутя-полусерьезно говорил Бегин за два года до этого.
Тем не менее Бегин считал Шарона человеком, который сможет осуществить уход израильтян с Синайского полуострова после подписания мирного договора с Египтом – задачу, которую, несмотря на жесткие демонстрации поселенцев и крайне правых, Шарон смог выполнить без кровопролития.
Одновременно Шарон использовал свои прерогативы для того, чтобы построить больше поселений на Западном берегу реки Иордан и в секторе Газа, которые в качестве оккупированных территорий подпадали под юрисдикцию Министерства обороны. Шарон смог привнести в оборонное сообщество боевой и деятельный дух. Шарон и Эйтан, который в 1950-х годах служил под началом Шарона в парашютной бригаде АОИ, видели огромную важность борьбы с ООП и разгрома баз организации в Ливане. Они приказали начать разработку большой военной кампании в Ливане.
«Планы Шарона становились нам понятными очень медленно, – говорил Эфраим Снех. – Сначала он приказал нам подготовить ограниченное войсковое проникновение в Ливан и только позднее поручил составить карты массированного вторжения, вплоть до дороги между Дамаском и Бейрутом». Давид Агмон, начальник штаба Северного военного округа, говорил, что на более поздней стадии Шарон приказал ему подготовить план оккупации всего Ливана и даже некоторых частей Сирии. «Нам было понятно, что всего мы не знали, – рассказывал Снех, – и что правительство знало еще меньше, чем мы».