«Арафат все время нарушал сложившийся у него распорядок дня, – рассказывал Моше Яалон, офицер подразделения Salt Fish. – В его поведении отсутствовала какая-то четкая модель или схема, ничего такого, что дало бы возможность подготовить сухопутный рейд против какого-то бункера или дома»[690].
В отряде, в котором уже поселилось отчаяние, рождалось великое множество различных идей. 3 июля редактор израильского журнала Ури Авнери, придерживавшийся левых убеждений, пересек линию фронта в Бейруте, с тем чтобы взять интервью у Арафата (вместе с ним были репортер Сарит Ишай и фотограф Анат Сарагусти) в самом центре города. Это интервью было воспринято в Израиле крайне неоднозначно. Арафата считали главным врагом страны, и это вообще был первый раз, когда он встречался с израильтянином. «Моя цель состояла в том, чтобы начать прокладывать тропу к израильско-палестинскому миру путем изменения образа мышления израильтян», – говорил Авнери[691]. Подразделение Salt Fish совсем не было в восторге от этой инициативы («Я даже не стану говорить о том, что я думал об Авнери и его отвратительном мероприятии», – рассказывал Яалон), но решило воспользоваться возможностью проследить за этими тремя гражданами Израиля, чтобы они привели группу ликвидаторов прямо к Арафату[692].
Среди бойцов подразделения разгорелась дискуссия о том, позволительно ли подвергать опасности жизни израильтян или даже убить их во время проведения операции[693]. Авнер Азулай, представитель «Моссада», подытожил обсуждение таким образом: «Если так сложатся оперативные условия в ходе акции, вполне можно допустить, что и Арафат, и трое дорогих нам евреев не останутся в живых».
Однако все более настороженный Арафат подозревал, что «Моссад» может следить за Авнери и двумя другими журналистами. Охрана Арафата приняла жесткие контрмеры, и оперативники Salt Fish потеряли группу журналистов в хитросплетениях бейрутских улиц.
Проходили дни, и перспектива разгорания в Ливане хаотической и затяжной гражданской войны становилась все отчетливее и не вписывалась в сверхамбициозные планы Шарона и Эйтана по переформатированию целого региона планеты. Два этих ястреба стали сильнее давить на военно-воздушные силы и подразделение Salt Fish, требуя от них «достать Арафата». «С самого начала осады Бейрута вопрос о ликвидации Арафата приобрел исключительную значимость. Складывалось ощущение, что этот вопрос был важен лично для Шарона, – рассказывал генерал-майор Давид Иври, в то время командующий ВВС Израиля. – Люди из «Моссада» или АМАН постоянно появлялись в Канари (командный пункт ВВС в подземном бункере под Тель-Авивом) и докладывали о том, что Арафат обнаружен там-то или там-то. Шарон и “Рафуль” приказывали нам немедленно наносить по этим местам бомбовые удары».
«Я полагал, что такие действия имеют хаотичный характер и таят в себе опасность нанесения ущерба гражданскому населению[694], – продолжает Иври. – Я не был готов отдавать команды на такие бомбардировки без получения письменного приказа от оперативного управления Генерального штаба. Надеялся, что если это дело будет правильно организовано с разумным анализом информации и принятием решений, это приведет к лучшим оценкам. На самом деле многие приказы приходили к нам не в письменной форме. Письменные варианты просто исчезали где-то по пути».
Узи Даяна обуревали такие же тревоги. «Арафата спасли две вещи, – рассказывал он. – Постоянное везение и я. Я считал, что Арафат является законной целью, но не считал, что для ее уничтожения оправданы любые средства. Если я видел, что какая-то операция может привести к большим жертвам среди гражданского населения, то, даже если мы знали, что Арафат находится именно в этом месте, я не соглашался с тем, чтобы оно подвергалось бомбардировке».
«“Рафуль” часто буквально взрывался от гнева, – продолжал Даян[695]. – Иногда он вызывал меня и кричал: “Я знаю, что у тебя есть информация по такому-то месту. Почему тогда самолеты не в воздухе?” Я отвечал, что это невозможно, потому что вокруг находится много людей. “Забудь об этом. Я несу ответственность за все”. Однако я не был готов к тому, чтобы такое допустить. “Рафуль” не мог учить меня этическим нормам войны».
«Рафуль» все время напоминал Даяну, что не в его полномочиях решать, сбрасывать бомбу или нет. Но Даян объяснял свою позицию следующим образом: «Все, чего мне хотелось сделать, – доложить о том, что цель готова для удара с точки зрения развединформации. Поэтому с тех пор каждый раз, когда мы видели, что бомбовая атака приведет к многочисленным жертвам среди населения, мы докладывали, что с точки зрения разведки цель к бомбардировке не готова».
690
Интервью с Моше Яалоном, 16 августа 2011. «Он все время все меняет… Начиная от командных пунктов, систем связи до международных контактов…» Доклад Шарона кабинету от 18 июля 1982. Сам Арафат утверждал, что насчитал 13 попыток покушений на него во время осады. См.: