Шарон и Эйтан в этот момент находились не в бункере, но Эйтан постоянно звонил Иври, чтобы удостовериться, что приказ сбивать самолет был отдан. Иври каждый раз отвечал Эйтану одно и то же: «“Рафуль”, у нас пока нет стопроцентного подтверждения, что это он». И это несмотря на то, что «Моссад» подтвердил, а позднее еще раз переподтвердил позитивную идентификацию личности объекта.
Иври по отдельности сообщил в «Моссад» и в АМАН, что визуальной идентификации объекта недостаточно и он требует еще раз перепроверить информацию о том, что в самолете находится Арафат.
На экранах локаторов истребителей самолет Buffalo засветился яркой точкой всего через несколько километров после входа в акваторию Средиземного моря. Военные самолеты быстро нагнали его и выстроились в круг, сопровождая таким образом тихоходную машину. Они сравнили регистрационный номер на хвосте, увидели голубой хвост с коричневыми отметинами. Летчики были уверены, что нашли нужный самолет.
Командир авиагруппы спросил по радио: «Нам можно начинать?»
Находившийся в бункере Канари командующий ВВС понимал, что по всем параметрам его ответ должен был быть положительным. Его истребители установили самолет с опознавательными знаками и могли легко сбить его в ясном небе над пустым морем. Их работа – и его работа тоже – уничтожать цели, а не выбирать их.
Но сомнение не отпускало Иври. «Отрицательный ответ, – ответил он пилоту. – Повторяю: отрицательный ответ по открытию огня».
Он все еще тянул время, но понимал, что долго так продолжаться не может[733]. Его объяснение откладывания атаки – тем, что он ожидает дополнительной информации из «Моссада» и АМАН, – слабело с каждой секундой в свете того, что начальник Генерального штаба по телефону прямо требовал, чтобы Иври дал команду атаковать самолет. Иври понимал, что если в ближайшие минуты он этого не сделает, будет объясняться с Эйтаном и, что еще более опасно, с Шароном.
Напряжение в Канари росло. Минуты тянулись очень медленно.
И вдруг, за 5 минут до 17:00, всего через 25 минут после взлета истребителей, в бункере в Канари звякнул телефон[734]. Это была засекреченная прямая линия с «Моссадом». С некоторой долей раздражения голос на другом конце линии произнес: «У нас возникли сомнения». Это был тот же самый офицер оперативного управления, который ранее подтвердил, что в человеке, садившемся в самолет, идентифицировали Арафата.
У «Моссада» оказались другие источники, которые настаивали, что Арафата даже поблизости от Греции нет и что человек в самолете никак не мог быть им.
В отсутствие другого приказа истребители продолжали нарезать круги над Buffalo. Иври вновь взял микрофон и произнес: «Мы ожидаем дополнительной информации. Не спускайте глаз с цели и ждите».
В 17:23 в Канари поступили новые сообщения[735]. Источники «Моссада» и АМАН утверждали, что человеком, находившимся в транспортном самолете, был Фатхи Арафат, младший брат Ясира Арафата. Он был врачом и основателем палестинского Красного Креста. Вместе с ним в самолете летели 30 раненых детей, некоторые из них – жертвы резни в Сабре и Шатиле. Фатхи Арафат сопровождал их в Каир на лечение.
Иври вздохнул с облегчением. Он щелкнул тумблером радио и приказал: «Разворачивайтесь. Вы летите домой».
Даже эта чуть не разразившаяся катастрофа – когда одним нажатием кнопки могли быть уничтожены врач и 30 раненых детей – не ослабила рвения Шарона и не разубедила его в идее ликвидировать Арафата в воздухе. Более того, Шарон стал еще безрассуднее. Когда «Моссад» доложил, что Арафат все чаще стал летать обычными коммерческими авиалиниями, на рейсах которых ООП выкупала для него и его помощников полностью салоны первого или бизнес-класса, Шарон решил, что один из таких рейсов вполне может являться законной целью для поражения.
Он приказал Эйтану, командующему ВВС и начальнику оперативного управления Генерального штаба подготовить план уничтожения гражданского самолета.
Шарон широкими мазками набросал основные параметры операции. Самолет должен быть сбит над открытым морем, вдали от побережья, чтобы у расследующих катастрофу как можно больше времени ушло на поиск останков лайнера и выяснение причины крушения: в результате попадания ракеты или из-за технической неисправности двигателя. Предпочтительнее были большие глубины, чтобы максимально затруднить подъем останков.
Авием Селла не мог поверить своим ушам. «Это был его прямой и ясный приказ: сбить самолет, – говорил он. – У меня не возникало проблем с тем, чтобы убить Арафата, который, по моему мнению, заслуживал смерти. Проблема состояла в уничтожении гражданского самолета с мирными пассажирами на борту. Это военное преступление»[736].