Шамир опроверг это. В конечном счете Шалом отошел на позицию, что ему якобы были даны общие полномочия самому решать, что делать с террористами – даже до начала атаки на них – в тех случаях, когда он не может связаться с премьер-министром для получения указаний.
К маю 1986 года генеральный прокурор Ицхак Замир уже настаивал на привлечении к суду всех, замешанных в «ашкелонском деле», по обвинениям в убийстве, создании помех отправлению правосудия, лжесвидетельствовании и по другим статьям [794].
Шалом был загнан в угол. У него оставалась единственная карта.
В конце мая Шалом встретился с Иосси Гиноссаром и их юрисконсультами в номере, который Гиноссар занимал в отеле Grand Beach Hotel в Тель-Авиве. Вместе они начали составлять список убитых. Использовали свои досье и напрягали память, записывая имена, места и даты гибели людей, убитых «Моссадом», военной разведкой АМАН и службой Шин Бет в годы, предшествовавшие «ашкелонскому похищению»[795].
«Мы сидели там долго. Все вошло в этот документ с согласия Аврума», – сказал Гиноссар.
В списке числились имена четырех иранских дипломатов, которых «Моссад» разрешил пытать и убить в Бейруте «фалангистскому мяснику» Роберту «Кобре» Хатему. Были объекты подразделения 504 АМАН, которые «умерли естественной смертью, проглотив подушку» и были похоронены лицом вниз. Фигурировала операция Шин Бет в деревне Бидья, когда 15 оперативников приехали на трех «мерседесах» в гараж, принадлежавший местному шиитскому командиру Муршиду Нахасу, которого затащили в одну из машин и сказали, по свидетельствам очевидцев: «Ты можешь выбрать, как умереть»[796]. Его изрешеченное пулями тело было позднее обнаружено на окраине деревни. В список были внесены имена людей, которые просто исчезли на оккупированных территориях, как и имена всех тех, кто был убит в программе «Грузы».
Разумеется, список был неполным – всего три листа и 67 имен, и касался только тех, кто был убит в Ливане, на Западном берегу и в секторе Газа. Но это был материал-бомба.
Гиноссар назвал его «Досье Черепов»[797]. На первый взгляд это был юридический документ, призванный продемонстрировать, что приказ Шалома об убийстве двух «ашкелонских» террористов был рядовым и вполне приемлемым и являлся частью санкционированной программы внесудебных убийств. На самом же деле это был чистый шантаж, скрытая угроза, что, если Шалома и его союзников осудят, они потянут за собой и других фигурантов, включая премьер-министров.
«Мы очень хорошо понимали все значение “Досье Черепов”, которое они выложили на стол, – сказал один из бывших членов кабинета. – Нам было понятно, что следовало остановить общую истерию и сделать так, чтобы вовлеченные в дело сотрудники Шин Бет не пошли под суд».
Это был шокирующий, но эффективный маневр. «Я подал рапорт об отставке Шамиру (который снова занял пост премьера), – рассказывал Шалом. – Он мне сказал: “Даже не думай”. Он боялся, что если уйду я, он тоже должен будет уйти. Поэтому Шамир пошел к Шимону Пересу (теперь вице-премьеру и министру иностранных дел) и Рабину, который занимал пост министра обороны, и сказал: “Ты тоже в этом участвовал. Поэтому если ты бросишь нас, партию Ликуд, мы потянем тебя на дно вместе с собой”»[798].
В конечном счете появилось двусмысленное соглашение, предложенное сначала очень влиятельным адвокатом, который консультировал и премьер-министра, и руководство Шин Бет. Президент страны Хаим Герцог освободит от преследования всех вовлеченных в инцидент сотрудников Шин Бет, закрыв все дела против них. Таким образом, от уголовного преследования освобождались 11 человек еще до того, как им предъявлялись обвинения. Никого не заставят отвечать за убийства в Ашкелоне или подобные акции. Взамен единственным требованием было, чтобы Шалом подал в отставку из Шин Бет.
Даже после того, как Шалому удалось вывернуться без особых потерь, он цеплялся за свои фабрикации. Писал, что «действовал по разрешению и с полномочиями», держась своих утверждений, что это Шамир отдал ему приказ убить палестинских угонщиков. По следам этого дела было принято решение, что все встречи между руководителями секретных служб и премьер-министром будут проходить в присутствии его помощника по военным вопросам и стенографа, который будет записывать их содержание[799].