На первый взгляд «Шамир мог обойтись своим приказом об уничтожении Абу Джихада», рассказывал Нево[850]. Однако премьер прекрасно отдавал себе отчет в том, что Джихад был не простой целью и реакция на его убийство могла выйти за обычные рамки. Шамир решил не брать на себя персональную ответственность, а вынести вопрос на заседание кабинета по вопросам безопасности. На заседании присутствовало по пять министров от Рабочей партии и партии «Ликуд». Шимон Перес, тогдашний лидер Рабочей партии и министр иностранных дел, объявил, что твердо настроен против ликвидации. «У меня имеются сведения о том, что Джихад относится к числу умеренных, – заявил он. – Думаю, будет неразумно убивать его»[851]. Четверо других министров – членов Рабочей партии, включая Рабина, ранее уже одобрившего физическое устранение Абу Джихада, выразили озабоченность по поводу волны международного осуждения, которая накроет Израиль, и опасностей, которые ожидают израильских солдат и оперативников «Моссада» в ходе операции, и присоединились к Пересу. Шамир и четыре других представителя партии «Ликуд» проголосовали за операцию.
Министр финансов Моше Ниссим от партии «Ликуд» попробовал действовать методом убеждения. Он пригласил Рабина на приватную беседу вне стен официального зала заседаний. «Посмотри, что интифада делает с нами, – сказал он. – Народ подавлен. В прошлом Армия обороны действовала решительно и изобретательно, однако таких операций уже давно никто не видел. Мы должны возродить в мировом сообществе – но прежде всего среди самих израильтян – представление о том, что АОИ – это та же самая армия, которая в прошлом творила чудеса. Мы должны осуществить операцию против Абу Джихада ради подъема морального духа нашего народа»[852]. Политическая ситуация, ухудшение морального климата нации требовали кровавой жертвы. Убийство Абу Джихада, во всяком случае в интерпретации Моше Ниссима, было скорее символическим, чем практическим актом.
Рабин дал себя убедить. Он вернулся в зал заседаний вместе с Ниссимом и объявил, что меняет свое решение по голосованию. Шестью голосами против четырех операция «Вводный урок» получила «зеленый свет».
Ниссим, сын главного раввина Израиля, впоследствии никогда не будет сожалеть о том, что переубедил Рабина. «Во всем мире, – говорил он мне, – нет такой армии, которая сравнилась бы с израильской в верности своим ценностям, соблюдении норм поведения и обеспечении того, что в ходе ее действий не пострадают невинные люди. Однако есть известное изречение из Талмуда: “Если кто-то придет убить тебя, восстань и убей его первым”»[853].
По мнению израильских оперативников, дом Абу Джихада в Тунисе был очень подходящим для осуществления его убийства. Он был расположен в красивейшем уголке ухоженного эксклюзивного квартала с большими частными домами и чистыми широкими улицами, всего в километре от пляжа, что предоставляло команде киллеров сравнительно простой доступ к нему. Конечно, при осуществлении операции предстояло избежать попадания в поле зрения тунисских полицейских патрулей, однако в самом доме Джихада охраняли всего два телохранителя. «Это было довольно одинокое место, с небольшой охраной, – вспоминает Наум Лев, заместитель командира «Сайерет Маткаль». – Кроме того, когда Абу Джихад был в Тунисе, он всегда возвращался ночевать в этот дом. Это было прекрасное место для засады. Абу Джихад просто не верил, что кто-либо сможет его там достать. “Моссад” действовал в Бейруте, Сирии и Европе, но до сих пор не проводил операций в Тунисе[854]. Поэтому Джихад чувствовал себя в относительной безопасности».
Израильская разведка считала, что убийство Абу Джихада в его доме несло в себе дополнительное предостережение – намек на то, что ни один террорист не может чувствовать себя в безопасности даже в собственной спальне.
План по ликвидации Абу Джихада в Тунисе был разработан в «Кесарии» в течение предыдущего года. Три оперативника подразделения, выступавшие под видом арабских бизнесменов, разведали все подходы к дому со стороны пляжа и нарисовали детальную карту окружающей местности. «Моссад» и подразделения АМАН 504 и 8200 проследили за передвижениями Абу Джихада, составили расписание его поездок, выявили имевшуюся у него привычку покупать сразу несколько билетов на разные авиарейсы. Домашний и служебный телефоны Абу Джихада прослушивались. Одед Раз, служивший тогда офицером в исследовательском отделе АМАН по противодействию терроризму, сказал: «Ведя наблюдение за Абу Джихадом, я начал испытывать уважение к объекту нашей слежки»[855].
855
Израильтяне, прослушивавшие телефонные разговоры аль-Вазира, перехватили ожесточенные споры между ним и его старшим сыном Джихадом, который изучал бизнес-администрирование. Джихад хотел присоединиться к вооруженной борьбе, но отец не желал и слышать об этом и приказал сыну оставаться в колледже и продолжать занятия. «Когда возникнет наше государство, оно скорее будет нуждаться в таких, как ты, а не в таких, как я», – сказал он сыну. В 2012 году я сопровождал группу ответственных работников гражданской администрации из Германии в их поездке на Западный берег, где они встречались с чиновниками Палестинской национальной администрации. Один из них, начальник финансового управления Палестины, был представлен немцам как «наш самый перспективный молодой экономист». Он произвел на меня сильное впечатление. Ясно и эмоционально говорил на хорошем анлийском (в отличие от многих своих коллег), воздерживался от проклятий в адрес Израиля за все то плохое, что когда-либо происходило или происходит с палестинским народом. По мере того как он говорил, я понял, что это и был тот студент, который изучал бизнес-администрирование. Он сделал то, что говорил ему отец, продолжил учебу и действительно стал одним из создателей зарождающейся экономики Палестинского государства. Джихад аль-Вазир добавил имя «Халиль» к своему имени после убийства его отца. Я подошел к нему после его выступления и рассказал о книге, над которой работаю, и о записи телефонного разговора между ним и его отцом, которая сохранилась в архивах израильской военной разведки. Он сказал, что хорошо помнит тот разговор, и глаза его увлажнились. Интервью с Разом, 13 октября 2014.