Когда эти молодые солдаты возвращались на короткие побывки домой, они приносили с собой ощущение безнадежности их миссии, и в гостиных или на работе разгорались жаркие споры между ними и их родителями, вращавшиеся вокруг одного вопроса: «Зачем вообще мы там?»
За четыре года интифада превратилась из объекта отдельных вечерних телерепортажей в казавшийся бесконечным кризис, затронувший сотни тысяч израильских семей. Напряженность, царившую на оккупированных территориях, еще больше усиливали так называемые инциденты с ножевыми атаками, которые все чаще случались внутри «зеленой линии», то есть на территории самого Израиля. Одним из самых известных подобных инцидентов стало убийство девушки по имени Хелена Рапп в пригороде Тель-Авива Бат-Яме в мае 1992 года. Оно привело к бурным массовым протестам против правительства и к ощущению, что Шамир не способен обеспечить безопасность гражданам страны. В этот же период Шамир оказался вовлеченным в жесткую конфронтацию с американской администрацией по вопросу о строительстве на оккупированных территориях. Президент Джордж Буш отказался утвердить финансовую помощь, которая была остро необходима Израилю для приема миллионов евреев, эмигрировавших из распадающегося Советского Союза.
Интифада и глубокий экономический кризис в конечном счете и свалили правительство Шамира. 23 июня 1992 года значительным большинством голосов премьером был избран Ицхак Рабин, который воспринимался электоратом как гарант безопасности, но одновременно и как человек, который сможет предпринять эффективные шаги для достижения мира с палестинцами. Это была самая решительная победа левоцентристов за все время существования Израиля[889].
Рабин, бывший во время интифады министром обороны, сам находился под сильным влиянием конфликта с палестинцами и пришел к заключению о том, что компромисс с ними может быть найден.
Испытывая трудности в связи с израильскими операциями и неся потери от своего просчета с Ираком, Ясир Арафат снова решил прибегнуть к испытанной тактике выживания[890]. Палестинский историк Езид Саих описал ее как hurub ila al-amam – «отбегать в сторону, продвигаясь вперед».
Поддержка незаконного иракского вторжения превратила его в парию, даже среди богатых арабских спонсоров. С другой стороны, если он и не был инициатором интифады и не мог ее контролировать, он все равно воспринимался как палестинский лидер, единственный человек, который способен вести переговоры о мире от имени палестинцев. Это был особый талант Арафата – использовать последний кризис для того, чтобы «прикрыть», то есть дистанцироваться от кризиса прошлого.
Арафат разрешил своим людям начать неофициальные контакты с группой израильских ученых, сперва в Лондоне, потом в Осло[891]. Сначала израильские профессора выступали от своего имени, но позднее ввели в свой круг заместителя министра иностранных дел Израиля Иосси Бейлина, который докладывал обо всем непосредственно министру Шимону Пересу.
Когда Перес сообщил Рабину о контактах с палестинцами, тот приказал ему немедленно их прекратить, но через некоторое время передумал и решил дать шанс этой инициативе[892].
Тем не менее переговоры хранились в тайне, даже от руководителей израильских вооруженных сил и спецслужб[893]. Рабин приказал подразделению 8200, которое занималось электронной разведкой и, в частности, прослушивало линии связи палестинцев, немедленно докладывать непосредственно ему все, что им удалось бы перехватить относительно этих контактов. Официально это делалось из соображений безопасности операции – любая утечка, которая могла попасть в различные палестинские фракции, сорвала бы переговоры. Неофициально – Рабин не был на 100 % уверен, что люди, потратившие годы на попытки ликвидировать Арафата и его приспешников и отдавшие столько сил борьбе с терроризмом, были способны на необходимую адаптацию мышления, чтобы в бывшем враге увидеть партнера по мирному процессу.
Рабин сознавал, что любые дипломатические переговоры с ООП могли бы закончиться соглашением только в том случае, если бы в него были включены территориальные уступки. Однако большая доля израильского населения решительно возражала против подобных компромиссов, как по идеологическим, так и по религиозным соображениям. Любая утечка сведений о том, что проходят секретные переговоры, исходящая, скажем, от источников в оборонных или разведывательных структурах, которые полагали, что такие переговоры – стратегическая ошибка, раскрыла бы возможность территориальных компромиссов и тем самым моментально погубила бы все переговоры.
889
Интервью с Далиа Рубин, октябрь 2005, Амосом Эраном, 11 февраля 2009, Хабером, 21 июня 2009, и Шимоном Шевесом, 25 августа 2010.
891
Интервью с Пересом, 17 сентября 2012, Иосси Бейлином, 14 октября 2002, Роном Пундаком, август 2002, и Альфером, 18 мая 2015.