Однако исключение военных и разведывательных кругов из переговорного процесса создавало странную ситуацию. В то время как высшее руководство Израиля пыталось вступить в переговоры о мире, спецслужбы страны продолжали вести свою тайную войну, не ведая, что что-то изменилось[894].
«Моссад» вложил много сил и средств в Аднана Яссина и операцию «Золотое руно», и они по-прежнему окупались сторицей. Весной 1993 года, через четыре года после того, как Яссин был завербован как ценный источник, он рассказал своему куратору о разговоре, который состоялся у него с Аминой, женой Махмуда Аббаса (Абу Мазен), второго человека в ООП, отвечавшего за дипломатические связи организации. Амина рассказала Яссину, что ее муж страдает от ожирения и сильнейших болей в спине. Она знала, что Яссин может достать все что угодно, и подумала, что ортопедическое кресло из Европы может помочь Аббасу.
«Конечно», – ответил Яссин, спросив, что еще нужно Амине для кабинета Аббаса. Он попросила также приобрести специальную яркую лампу, поскольку у Махмуда сильно ухудшилось зрение. Яссин пообещал сделать все, что сможет.
«Моссад» ухватился за открывшуюся возможность и подготовил для Аббаса великолепное кожаное офисное кресло и декоративную настольную лампу, которые были снабжены миниатюрными микрофонами и передатчиками.
Яссин доставил новое кресло в кабинет Аббаса, даже не погнушавшись самостоятельно вынести старое и все время проклиная людей, «которые посмели снабдить такой нищенской мебелью такого важного человека». Он установил новое кресло на положенное ему место, поставил на стол лампу, воткнул штепсель в розетку и включил светильник.
Лампа была более важным оперативно-техническим изделием в этой паре, потому что «жучки» в кресле работали от аккумуляторов, требовавших замены, а лампа могла действовать как передатчик годами, работая на электричестве, поступавшем прямо из сети. В кресле были предусмотрены два вида энергосберегающих устройств: пружинные выключатели, которые включали систему только под весом чьего-то тела, и голосовой включатель, который не работал, если кто-то сидел в кресле, но не говорил. Таким образом, при этом не расходовалась энергия аккумуляторов.
Радиосигнал с кресла снимался и передавался в Тель-Авив с самого первого дня, когда оно было помещено в кабинете Аббаса. Директор «Моссада» Шавит понял, какое это было достижение: Абу Мазен находился в самом центре деятельности ООП, и через его кабинет проходили бесчисленные посетители, делясь с ним самыми сокровенными секретами организации[895].
Однако вскоре возник вопрос, который оказался неожиданным для всех. Директор «Моссада» с помощью «поющего кресла», как его называли, узнал, что правительство Израиля ведет продвинутые переговоры с ООП за его спиной[896].
Рабин приказал подразделению 8200 военной разведки (радио- и электронная разведка) приносить все, что они узнали бы о переговорах, непосредственно ему, но «Моссаду» премьер такого указания не давал.
Шавит обиженно обратился к Рабину, сетуя на то, что «Моссад» «был оставлен за бортом». Рабин успокоил Шавита, сказав ему, что это была «странная инициатива» Переса, которой он, Рабин, не придал никакого значения.
Затем, так же неожиданно, как и начались, радиосигналы поступать перестали. Через три с половиной недели после установки прослушивающей аппаратуры гигантские антенны «Моссада» перестали получать сигналы. Сначала израильтяне подумали, что возникла какая-то техническая проблема, но проверка показала, что все линии связи между офисом Аббаса и «Моссадом» оставались в рабочем состоянии. В любом случае было маловероятно, чтобы оба устройства отказали одновременно. Это почти наверняка означало, что скрытые микрофоны были обнаружены, операция «Золотое руно» раскрыта и что ценнейшему источнику израильтян, Аднану Яссину, грозит смертельная опасность. «Мы не могли понять, – говорил один источник в антитеррористическом управлении “Моссада”, – как это стало возможно, как это вообще могло произойти, что за такое короткое время после внедрения аппаратуры она была обнаружена, вместе с агентом, который помог в ее установке»[897].
Обнаружил подслушивающие устройства Джибрил Раджуб при помощи местной разведывательной службы. «Наши люди в Осло почувствовали, что израильтяне как будто всё видят насквозь. Они точно знали, что наши скажут дальше и какую позицию израильским представителям занимать. Это породило подозрение о прослушке, и именно поэтому мы пошли проверить кабинет Абу Мазена»[898].
895
Одна вещь «выскакивала» все время – это ненависть Аббаса к Арафату. Иногда первый называл последнего «этот бастард» или «эта маленькая проститутка».