Человеком, которому Насралла поручил проведение новой политики, стал командующий вооруженными отрядами «Хезболлы» Имад Мугние – «экстремист и не контролирующий себя психопат», который тринадцать лет тому назад стрелял по коленям бейрутским проституткам и наркоторговцам; идеолог терроризма, создавший «Исламский джихад» и посылавший смертников-подрывников на уничтожение казарм и жилых домов, в которых жили американские, французские и израильские военные и дипломаты; призрак, смотревший с зернистых фотографий, которого израильтяне в начале 1980-х не могли не только убить, но даже установить его местонахождение. «Именно он несет ответственность за создание военной мощи “Хезболлы”, а не Насралла, несмотря на его телевизионные проповеди, – говорил Меир Даган. – Именно из-за него и из-за группы близких к нему боевиков организация стала представлять собой стратегическую угрозу государству Израиль»[1051].
Уже в течение ряда лет Мугние был тактическим раздражителем для еврейского государства. Для защиты своей северной границы Израиль в 1985 году создал зону безопасности – полосу территории внутри Южного Ливана, контролируемую Армией обороны Израиля. Цель ее создания состояла в том, чтобы отодвинуть враждебные силы как можно дальше от израильских гражданских поселений и сосредоточить конфронтацию с ними исключительно на ливанской территории. В дополнение к этому, для защиты жизней собственных солдат, Израиль создал произраильскую военизированную милицию, Армию Южного Ливана (SLA), состоявшую в основном из христиан и шиитов, проживавших в деревнях на этой территории, которые были заклятыми врагами палестинцев, осевших в Ливане, и «Хезболлы». Использование АЮЛ позволяло израильтянам рассматривать «Хезболлу» как временную угрозу своим границам, а не как повстанческую армию, ведущую асимметричную войну. Время от времени в стычках гибли несколько солдат, в основном из Армии Южного Ливана, однако с точки зрения Армии обороны Израиля существовавший статус-кво был лучше, чем полномасштабная конфронтация с силами «Хезболлы»[1052].
Теперь, когда Насралла «спустил с поводка» Мугние, ответные акции за убийство Мусави не заставили себя ждать. Как только завершились похороны погибшего лидера, боевики «Хезболлы» выпустили град ракет по Западной Галилее. В течение пяти дней они бомбардировали населенные пункты в Северном Израиле, который практически замер, поскольку большинство жителей были вынуждены прятаться в убежищах. Этот удар был мощнее, чем в совокупности все те, что наносились этой организацией по израильским гражданским поселениям за всю историю до того момента.
Была убита только одна девочка – шестилетняя Авиа Ализада – в коллективном фермерском хозяйстве Горнот-ха-Галид, но послание Насраллы и Мугние Израилю было ясным: с этих пор любая акция против «Хезболлы» встретит прямую ответную атаку не только против Армии обороны, но и против гражданского населения в северных районах страны.
Израиль ответил артиллерийскими обстрелами шиитских деревень и усилением своих военных формирований в Южном Ливане. В Израиле надеялись, что это будет окончанием данного раунда столкновений и что «Хезболла» хотя бы на время почувствует себя удовлетворенной той демонстрацией силы, которую она осуществила в ответ на убийство Мусави.
Однако Мугние планировал нечто гораздо более серьезное, чем несколько дней ракетных обстрелов. Он задумал атаку против тысяч израильтян, работающих за рубежом в качестве дипломатов и других официальных представителей, равно как и против зарубежных еврейских общин, обеспечение безопасности которых Израиль считал своей обязанностью. Для Мугние полем битвы являлся весь мир. Он хотел переписать правила игры: любая атака на любой важный объект «Хезболлы» вызовет реакцию не только, как он выражался, «в регионе» (Израиле и Ливане), но и за его пределами – по израильским и еврейским целям везде в мире.
Первый удар он нанес в Турции[1053]. 3 марта 1992 года сработало взрывное устройство около синагоги в Стамбуле, лишь по счастливой случайности никто не был убит. Спустя четыре дня был убит Эхуд Садан, начальник службы безопасности израильского посольства, когда большая бомба взорвалась под его автомобилем. Она была заложена членами группы, которая называла себя «Хезболла в Турции». Затем Мугние нацелился на Аргентину: 17 марта террорист подорвал бомбу рядом с посольством Израиля в Буэнос-Айресе, убив 29 человек, включая 4 израильтян, 5 аргентинских евреев и 20 школьников в расположенной поблизости школе[1054]. Было ранено 242 человека. В заявлении об ответственности за теракт, переданном в Западное новостное агентство в Бейруте, организация «Исламский джихад» объявила, что акция была посвящена Хусейну, сыну Мусави, который сгорел с отцом в машине, и что она являет собой «один из наших продолжающихся ударов по преступному израильскому врагу в неоконченной войне, которая не остановится до тех пор, пока Израиль не прекратит свое существование».
1053
Интервью с Pilot, июнь 2015. См.:
1054
Американские спецслужбы предоставили Израилю стопроцентные доказательства – «не дым из пистолета, а момент вылета из него пули», как выразился один из ответственных руководителей военной разведки АМАН, – что Имад Мугние и его заместитель и верный соратник Талаль Хамия были организаторами этого террористического акта. Американцам удалось засечь телефонный разговор между Хамия и Мугние, в котором последний насмехался над неспособностью Шин Бет обеспечить безопасность посольства. Интервью с Lenin, апрель 2013, и Альберто Нисманом, 18 декабря 2007. См.: