Через месяц «Моссад» выступил с предложением, поначалу вызвавшим протесты. Его существо состояло в том, чтобы, как это уже было в ходе операции «Весна молодости» в 1973 году и ликвидации Абу Джихада в Тунисе в 1988-м, Армия обороны оказала бы содействие «Моссаду», который не мог осуществить акцию в одиночку.
Начальник Генерального штаба Липкин-Шахак, отношения которого с Шавитом в то время были уже натянутыми, в принципе не возражал против убийства Шакаки, но полагал, что «Моссад» должен это сделать самостоятельно и что не было необходимости привлекать военных из Армии обороны к операции, планировавшейся к проведению вдалеке от границ Израиля. Между двумя этими руководителями возник ожесточенный спор, который был прерван премьером Рабином, принявшим решение в пользу Шавита[1120].
Результаты наблюдения за Шакаки свидетельствовали о том, что он регулярно контактировал с Муаммаром Каддафи, даже выдавшим ему ливийский паспорт на имя Ибрагима Шавиша, и часто бывал у ливийского диктатора либо индивидуально, либо в сопровождении других видных террористов[1121]. В тот период Ливия находилась под жесткими международными санкциями из-за участия в терроризме, и большинство авиакомпаний туда не летали. Поэтому Шакаки обычно летал из Бейрута или Дамаска на Мальту, а затем в Тунис, где брал напрокат эксклюзивный автомобиль, обычно «БМВ» или «ягуар», а потом сам проезжал 750 километров до Триполи.
В этих условиях представлялось, что установка бомбы рядом с пустынным шоссе была идеальным вариантом. В июне отряд коммандос флотилии 13 высадился на тунисском побережье и направился к шоссе, утопая в песке под грузом четырех тяжелых контейнеров, в каждом из которых находилось по 200 кг взрывчатки. Контейнеры были помещены на специальные алюминиево-титановые носилки, прочные, но гибкие. Каждые носилки несли четыре крепких спецназовца, продвигаясь по песчаным дюнам в сторону шоссе Тунис – Триполи. По плану бойцы должны были вырыть рядом с дорогой на участке с минимальным движением глубокую яму и заложить в нее взрывчатку. Тем временем оперативники «Кесарии» должны были наблюдать за тем, как Шакаки берет в Тунисе машину в аренду, и прикрепить к ней передатчик, или «маяк» на оперативном жаргоне, способный посылать сильный радиосигнал. Именно сигнал этого устройства должен был активировать детонатор бомбы, когда машина проезжала мимо, а взрыв – разорвать автомобиль и водителя на куски.
«Этим шоссе мало кто пользуется, – говорил один из координаторов операции из “Кесарии” на заключительном совещании, – поэтому очень высока вероятность того, что в момент операции объект будет совершенно один и пройдет немало времени, прежде чем кто-то обнаружит, что произошло, и еще много часов, прежде чем на место прибудут спасатели или следователи»[1122].
4 июня 1995 года поступил сигнал: Шакаки приобрел билет до Мальты с вылетом через неделю. Операция по его ликвидации началась[1123]. Два изральских ракетных катера вышли из Хайфы, нагруженные снаряжением и с морскими коммандос под началом Иоава Галанта, командира флотилии 13 на борту. Путь в 2000 километров занял два с половиной дня. Катера встали на якорь на безопасном удалении от берега в той точке Средиземного моря, через которую проходила воображаемая пограничная линия между Тунисом и Ливией. Ами Аялон, ставший к тому моменту командующим ВМС Израиля, управлял операцией дистанционно.
Прошло семь лет с того времени, как Галант возглавлял отряд морских коммандос, высадивший бойцов «Сайерет Маткаль» на тунисское побережье в ходе операции по уничтожению Абу Джихада. Теперь Армия обороны имела на вооружении гораздо более продвинутую технику. На огромном экране PIT Аялон видел точные указания в режиме реального времени на местоположение всех участников операции.
На суперпрочных надувных лодках с моторами коммандос высадились на берег примерно в десяти километрах от ливийского прибрежного городка Сабратха.
«Двигаться по этим дюнам было очень трудно, – рассказывал один из коммандос. – Каждый из нас держал конец штанги носилок, мы старались не провалиться в песок и вспотели до изнеможения. Я до сих пор помню тот желтый, чистейший песок. В другое время с удовольствием растянулся бы на нем рядом с морем и позагорал. Но не в тот день. Уже светало, и нам нужно было быстро зарыть взрывчатку. Мы продолжали идти вперед, как вдруг услышали в наушниках фразу “Прекратить движение!” – исходившую от передовой группы. Очень скоро мы поняли причину команды»[1124].