Митинг прошел очень успешно. Хотя Рабин и сомневался, что сторонники левых придут на него и продемонстрируют свою позицию, на площади собралось по меньшей мере 100 000 человек, которые криками поддерживали премьера. Они видели, что Рабин, обычно очень закрытый человек, был переполнен эмоциями. «Я хочу поблагодарить каждого из вас за то, что вы выступили против насилия и за мир, – начал он свою речь. – Это правительство… решило дать миру шанс. Я был военным всю свою жизнь. Я воевал все то время, пока не было шанса на мир. Я думаю, что сейчас этот шанс появился, великий шанс, и мы должны воспользоваться им. У мира есть враги, которые стараются нанести нам вред, чтобы подорвать мирный процесс. Я хочу сказать безо всяких “если” и “но”: мы нашли партнеров в поисках мира даже среди палестинцев – это ООП, которая еще недавно была врагом, но прекратила террор. Без партнеров мира быть не может».
После этого Рабин обменялся со многими людьми на подиуме рукопожатиями и в сопровождении телохранителей направился к своему бронированному автомобилю, ожидавшему неподалеку. Охранники из Шин Бет увидели смуглого молодого человека, который оказался на пути премьера. Однако, видя его семитскую внешность, не стали пытаться убрать его с дороги. Этот молодой человек, Игал Амир, студент-юрист, близкий к экстремистски настроенным поселенцам Хеврона, с удивительной ловкостью проскользнул мимо телохранителей и трижды выстрелил в премьер-министра, убив его.
Лиор Акерман из следственного отдела Шин Бет был первым, кто допрашивал Игала Амира в следственном изоляторе службы: «Он появился с ухмылкой на лице, которая оставалась на нем в течение многих часов. Объяснял мне, что Рабин предал родину и кто-то должен был его остановить. “Вот увидите, мои выстрелы остановят мирный процесс и передачу территорий палестинцам”, – сказал он»[1143].
Убийство прозвучало в Израиле как гром среди ясного неба. Как и в Америке после убийства президента Джона Кеннеди, все запомнили, где точно они находились в тот момент, когда передавались скорбные известия. Сотни тысяч израильтян вышли на улицы, зажигали свечи и плакали. Шок был тем более сильный, что никому не приходило в голову – включая людей, отвечавших за охрану премьер-министра, – что еврей может убить лидера еврейского государства. Шин Бет потерпела два сокрушительных поражения: первое, когда служба ничего не ведала о террористической ячейке, которую организовал Амир; второе, когда позволила ему приблизиться вплотную к премьеру с пистолетом в руке. В службе воцарилось настроение отчаяния.
Но Айяш был еще жив, и Шимон Перес, который сменил Рабина на постах премьера и министра обороны, подписал «красный» лист против хамасовского «Инженера». Руководитель Шин Бет Карми Гиллон решил не уходить в оставку сразу после убийства Рабина, а продолжить работу до ликвидации Айяша, чтобы период его нахождения у руля общей службы безопасности не был столь разочаровывающим для организации.
К тому же мини-бомба все еще оставалась в мобильном телефоне. Утром в пятницу 5 января 1996 года Айяш вернулся в дом Усамы Хамада, откуда он накануне ночью ушел в укромное место – подвал в лагере беженцев в Джабалии. В 9:00 отец Айяша – Абд аль-Латиф Айяш – позвонил по номеру мобильного телефона Хамада, того самого, который он получил от своего дяди Камаля. «Я передал телефон Айяшу и услышал, как отец спрашивает его о делах, – рассказывал Хамад. – Потом вышел из комнаты, чтобы оставить Айяша одного».
Аяйш сказал своему отцу, что очень его любит и скучает по нему. Этого было достаточно, чтобы оператор, знавший голос Аяйша, подал знак. На этот раз радиосигнал точно попал в телефон через самолет и активировал детонацию заряда.
«Неожиданно телефон замолчал, – рассказывал Абд аль-Латиф Айяш. – Я думал, что-то со связью, и попробовал набрать номер снова. Но ответа не было. А потом мне сказали, что мой сын убит»[1144].
Айяша похоронили на следующий день в Газе. На похороны пришли тысячи людей. Той ночью боевики ХАМАС начали вербовать террористов-смертников на Западном берегу. Официальный представитель движения сказал: «Ворота ада раскрылись».
26
«Хитер и увертлив, как змея… наивен, как малый ребенок»
К тому времени как Шин Бет разобралась с Яхьей Айяшем, на нем лежала вина за гибель и увечья сотен людей. Он нанес неизмеримый ущерб государству Израиль и мирному процессу.
1144
The Phone Rang, Yihyeh Ayyash Answered, and the Instrument Blew Up // Haaretz, 7 January 1996.