«Я бросился на него, сбил с ног, сел ему на грудь и попытался сдержать его»[1175]. Потом аль-Хатиб сказал израильтянам, что забирает их в полицейский участок. Опасаясь, что собравшаяся толпа учинит над ними суд Линча, израильтяне без сопротивления согласились проследовать в полицию. Кто-то из зевак помог Абу Сейфу сесть в такси – аль-Хатиб указал ему переднее место, – кто-то одолжил ему мобильный телефон, чтобы он смог позвонить Машалю[1176].
Оперативники «Моссада» были уверены, что их легенда и документы выдержат проверку. В полицейском участке они показали канадские паспорта и рассказали, что являются туристами, которые приехали насладиться достопримечательностями Иордании. Совершенно неожиданно посередине улицы на них напал «этот подонок», который начал их избивать.
Потом их обыскали, и полицейские обнаружили на руке одного из оперативников остатки пластыря, который не закрывал раны, – это были кусочки клейкой ленты, удерживавшей на ладони ультразвуковое устройство. Оперативников арестовали. Они использовали свое право на телефонные звонки из тюрьмы «заграничным родственникам».
Спустя два часа после ареста израильтян в полицейский участок приехал канадский консул. Он вошел в камеру к арестованным и спросил их, где они росли, а также задал некоторые другие вопросы про Канаду. Через десять минут он вышел и сказал иорданцам: «Я не знаю, кто они. Но точно не канадцы».
Из своего офиса Машаль позвонил двум своим коллегам, Мусе Абу Марзуку и Мухаммеду Наззалу. Они решили опубликовать заявление о том, что «Моссад» пытался убить Машаля и что королевский двор Иордании является соучастником этого заговора. Во время этих разговоров Машаль почувствовал сильную слабость и головокружение. Яд попал в кровь. Сотрудники и телохранители Машаля срочно повезли его в госпиталь.
Через несколько часов он должен был умереть.
Телефонные звонки, осуществленные оперативниками «Кидона», были адресованы, конечно, их коллегам по «Моссаду». Одна из них, женщина-оперативница, немедленно отправилась в отель InterContinental для того, чтобы доложить обо всем Бен-Давиду, который сидел у величественного бассейна в обширном саду отеля, читая роман Сэлинджера «Над пропастью во ржи». «По выражению ее лица я понял, что случилось что-то ужасное, – вспоминал он. – Мы обменялись всего несколькими словами, и мне стало ясно, что произошло очень серьезное ЧП». По первоначальному плану члены группы должны были разлететься из аэропорта Аммана по разным направлениям, но после случившегося почти наверняка иорданцы будут внимательно следить за воздушной гаванью.
Бен-Давид позвонил в штаб-квартиру «Моссада» в Тель-Авив, где ему приказали собрать всех участников операции из их мест укрытия и привезти в израильское посольство[1177].
По случайному совпадению новость об аресте оперативников в Иордании достигла «Моссада» тогда, когда там находился премьер-министр, приехавший пожелать всему коллективу разведки счастливого еврейского Нового года (Рош ха-Шана). Нетаньяху готовился выступить с речью, и многие сотни сотрудников с нетерпением ожидали начала торжества. Тем временем Ятом сообщил премьеру плохую весть.
Оба они решили продолжать мероприятие, как будто ничего не произошло. Практически весь коллектив «Моссада» ничего не знал о происшествии, и Нетаньяху хотел обратиться к нему с обычным посланием. Он выступил коротко, поблагодарил личный состав разведки за вклад в обеспечение безопасности страны, а затем поспешил с Ятомом в директорский кабинет.
Нетаньяху приказал Ятому немедленно лететь в Амман и рассказать королю Хусейну о случившемся. Ятом должен был сделать «все необходимое» для того, чтобы добиться освобождения оперативных работников. «И если будет необходимо спасти жизнь Машаля, – сказал Нетаньяху Ятому, – позволь им сделать это».
Ятома принял король. Он был потрясен и быстро покинул помещение, очень рассерженный. Ятом позже вспоминал, что «гнев короля спровоцировал (начальник иорданской разведки генерал Самих) Батихи, потому что считал себя лично оскорбленным мною. Без него мы решили бы вопрос с королем в гораздо более спокойной обстановке и за гораздо более низкую цену».
«Во время переговоров Батихи начал укорять меня за то, что я заранее ему ничего не сказал, утверждая, что мог бы подключиться к операции[1178]. Это полная чепуха. Мы неоднократно просили иорданцев “укоротить” ХАМАС, но они ничего не предпринимали. Рабин несколько раз жестко критиковал их за это, но ничего не помогало. Поэтому вполне очевидным было то, что мы не говорили им о наших планах в отношении Машаля».
1176
Между версиями произошедшего, выдвигаемыми аль-Хатибом и двумя оперативниками, существуют значительные расхождения. Однако то, чем все это закончилось, не является предметом спора.