Рабаба выдерживал профессиональный этикет в отношении «доктора Платины», соответствующий его научному и военному званиям[1183]. Но внутри у него все кипело. «По моему мнению, медицину нельзя привлекать к убийствам людей, – сказал он. – А израильтяне делают это снова и снова».
Впоследствии Машаль быстро поправился. Ятом вернулся в Израиль с двумя несостоявшимися киллерами и Бен-Давидом. Оперативники рассказали, что их жестоко избивали, но они ничего не сообщили иорданцам.
Хусейн не мог оставить инцидент в таком виде. Он сказал израильтянам, что совершенная сделка касалась только двух пленников и Израилю придется заплатить гораздо более высокую цену за то, чтобы вызволить оставшуюся группу – шесть боевиков «Кидона», которые окопались в израильском посольстве. Тем временем король прервал все связи с Израилем.
Нетаньяху проконсультировался с Эфраимом Галеви, ветераном «Моссада», который был прежде заместителем директора разведки, а в то время являлся послом Израиля в Европейском Союзе. Галеви, родившийся в Лондоне и проведший большую часть своей службы в «Моссаде» в подразделении «Космос», отвечавшем за внешние связи ведомства, был непростым человеком. Но определенно являлся опытным и мудрым дипломатом, который привык общаться с правителями и королями. Он сыграл ключевую роль в подписании в 1994 году мирного договора между Израилем и Иорданией и хорошо знал Хусейна. Король тоже уважал Галеви.
После встречи с Хусейном Галеви сказал Нетаньяху и Ятому, что для того, чтобы добиться освобождения шести оперативников, они должны заплатить королю серьезный «выкуп», «достаточный для того, чтобы он смог публично оправдать свое решение об отпуске оперативной группы». Его предложение заключалось в том, чтобы освободить шейха Ахмеда Ясина из тюрьмы, где он отсиживал пожизненный срок за роль в организации террористических атак против Израиля.
Это предложение было встречено «в штыки всеми, от Нетаньяху до последнего оперативного работника разведки», как указывал позднее сам Галеви[1184]. Израильтяне пережили множество похищений, убийств и террористических атак, которыми их пытались запугать и заставить освободить Ясина, возражали противники этого предложения. И теперь они должны были просто уступить требованию короля Хусейна?
Нетаньяху посоветовался с директором Шин Бет Ами Аялоном, который, в свою очередь, позвал для консультаций своего главного эксперта по ХАМАС Мичу Куби и спросил его мнение[1185]. Куби сердито ответил: «Не обращайте внимания на угрозы Хусейна. В конечном счете у него не будет другого выхода, кроме как отпустить оперативников. Если вы освободите Ясина, который должен гнить в тюрьме до своего последнего дня, он вернется в Газу и построит новое движение ХАМАС, которое будет ужаснее всего, что мы знали до этого».
Аялон передал сказанное Куби премьеру[1186]. Но Галеви был очень настойчивым, и постепенно, используя челночные путешествия на вертолете между Тель-Авивом, Иерусалимом и Амманом, он убедил премьер-министра в том, что выбора у него не было. Нетаньяху понял, что попал в очень сложную ситуацию, и хотел прежде всего решить приоритетную для себя задачу: чтобы люди из «Кесарии» вернулись домой. «Кризис Машаля», с которым он справился в спокойной и уверенной манере с того момента, как узнал, что оперативников схватили, стал его звездным часом в качестве лидера государства Израиль.
В конце концов было подписано соглашение: Ясин и большое количество других палестинских заключенных, включая даже тех, которые участвовали в убийствах израильтян, были освобождены в обмен на разрешение шести оперативникам «Моссада» вернуться в Израиль.
Эта сделка еще раз продемонстрировала последовательную позицию Израиля и его готовность идти на жертвы ради возвращения на родину своих соотечественников из вражеского плена.
Она далась высокой ценой. Сорвавшаяся операция в Иордании раскрыла ряд оперативных методов «Моссада» и разрушила прикрытие целой группы сотрудников «Кидона», которое теперь нужно было выстраивать заново. Потребовались годы для того, чтобы возместить ущерб, нанесенный весьма деликатным и важным для Израиля отношениям с Хашемитским королевством. Официальное примирение между Хусейном и Нетаньяху произошло только в конце 1998 года, во время совместного визита в США[1187]. «Дело Машаля» создало для Израиля щекотливую ситуацию в отношениях с Канадой и другими странами, чьи паспорта незаконно использовал «Моссад». И снова Израиль был вынужден извиняться и обещать, как провинившийся ребенок, что больше он таких ошибок не повторит.
1183
Как была спасена жизнь Машаля? Иорданские врачи утверждают, что сделали это самостоятельно без всяких инъекций антидота. «Когда были готовы результаты химического анализа того вещества, которое имелось у прибывшего израильского врача, – говорил Рабаба, – мы увидели, что это именно тот препарат, который мы ввели пациенту. Формула самого яда была получена уже после того, как Машаль окончательно поправился». Израильтяне оспаривают эти утверждения, называя их пустым хвастовством, потому что было нереально, чтобы их секретный токсин был разгадан иорданскими медиками, и только благодаря тому, что «Моссад» дал Машалю антидот, равно как и раскрыл формулы самого антидота и токсина, жизнь Машаля была спасена. Интервью с Бен-Давидом, 15 января 2013, Ятомом, 7 апреля 2011, Jeffery, ноябрь 2013, и Рабаба, декабрь 2013.
1184
Галеви отказался давать интервью для этой книги. Однако 13 июля 2011 года на встрече с министром обороны Германии в присутствии генерала Амоса Гилада и автора он откровенно рассказывал об инциденте с Машалем. Он превозносил (и справедливо) собственный вклад в разрешение этого дела и несколько раз упомянул, что Гилад, который в то время являлся начальником управления разведанализа АМАН, был категорически против освобождения шейха Ясина. При этом Галеви любезно сказал Гиладу: «Это была небольшая ошибка в вашей карьере». См. также: