Поначалу все шло в соответствии с планом. Бойцы высадились при благоприятных погодных условиях, быстро пересекли приморское шоссе и вышли к восточной стороне стены, опоясывающей большой фруктовый сад. Двое коммандос перебрались через стену, сбили замок на воротах и открыли их для других. Большая часть пути шла вверх, по труднопроходимой местности, изобиловавшей густой растительностью и оросительными каналами.
Когда группа достигла точки, которая на кодированных картах была помечена как G7, бойцы уперлись в еще одни ворота, к которым с внешней стороны примыкала дорога[1193]. Они должны были пересечь ее и продвинуться вперед на 500 метров, чтобы выйти на дорогу, которой пользовался Хайдар. Спецназовцы перелезли через ворота, дозорная группа пересекла дорогу и пошла вперед, проверяя местность на предмет наличия чего-либо подозрительного. После того как она подала сигнал «Все в порядке», на дорогу вышел головной дозорный второй группы и начал пересекать ее.
Когда он находился посередине, раздался мощный взрыв, затем еще один. Двенадцать морских коммандос были убиты.
Расследование инцидента, проведенное в Армии обороны Израиля, установило, что он произошел из-за столкновения отряда со случайной засадой «Хезболлы», которую невозможно было предотвратить, и что в результате огня боевиков сдетонировала взрывчатка, которую израильтяне несли на себе, чтобы убить Хайдара.
Такое объяснение, возможно, было удобно для заинтересованных сторон, но оказалось неправдой[1194]. В действительности «Хезболла» смогла спланировать и организовать засаду из-за грубейших ошибок, допущенных израильской разведкой в те недели, когда готовилась операция, и даже в те часы, которые предшествовали отправке десанта. Видеоизображения с дронов, патрулировавших район операции, не были закодированы, и «Хезболла» смогла их перехватить. Кроме того, считавшиеся ценными источники израильской разведки в Армии Южного Ливана на самом деле оказались двойными агентами, которые докладывали «Хезболле», кем и каими вопросами интересовались их кураторы из Армии обороны Израиля.
Имея видеоизображения района, который изучала Армия обороны, и сведения, просочившиеся от кураторов, о том, что их целью является Хайдар, «Хезболле» было совсем не сложно вычислить возможное место проведения операции. И действительно, согласно показаниям источников, служивших в то время во флотилии 13, видео с дронов, переданное за несколько часов до рейда, показало три подозрительные фигуры, которые передвигались вокруг точки G7. Если бы это видеоизображение, так никогда и не обнародованное, было бы проанализировано в режиме реального времени, операция, скорее всего, была бы отложена или вообще отменена[1195].
Трагедия «Шайетет 13» (так на иврите называется флотилия 13), как стал известен в Израиле этот инцидент, оказала глубокое воздействие на израильское общество, главным образом потому, что коммандос флотилии принадлежали к одному из лучших подразделений Армии обороны. Насралла сумел усилить этот трагический эффект, организовав публикацию страшных фотографий останков израильских солдат (в том числе и оторванной головы одного из спецназовцев) на сайте «Хезболлы».
Разгром в Ансарийе случился всего через день после тройной террористической атаки взрывников-смертников на пешеходной торговой улице Бен-Иегуда в Иерусалиме, о которой израильская разведка ничего не знала заранее, и только за несколько недель до провальной попытки покушения «Моссада» на Халеда Машаля в Иордании.
Во многих отношениях сентябрь 1997 года стал наихудшим периодом в истории израильской разведки. Три важнейшие спецслужбы Израиля потерпели ряд сокрушительных фиаско. Шин Бет не удалось предотвратить покушение на премьер-министра и остановить целую серию терактов, осуществленных подрывниками-смертниками. «Моссад» на смог уничтожить командные центры джихадистских организаций за рубежом. Усилия АМАН проникнуть в «Хезболлу» и подорвать ее изнутри оказались безрезультатными. И, как выяснится позднее, две последние спецслужбы проглядели существование проектов по созданию оружия массового поражения в Иране, Сирии и Ливии.
Тем временем трагедия в Ансарийе обострила имевшиеся в израильском обществе противоречия относительно военного присутствия страны в Ливане, которое некоторые начали сравнивать с американским участием во вьетнамской авантюре. Протесты с требованием ухода Израиля из Ливана возглавило общественное движение «Четыре матери», созданное четырьмя матерями служивших в Ливане солдат Армии обороны Израиля и названное так в честь четырех прародительниц еврейского народа. Армия и политические лидеры относились к ним с презрением – один высокопоставленный военный назвал их «четырьмя грязными тряпками»[1196], – однако эти выступления получили в стране широкий резонанс.
1193
Интервью с Михаела, 15 марта 2016, Галантом, 4 сентября 2014, Шаем Брошем, май 2013, и Ореном Маором, январь 2013.
1195
Разведчики, имевшие отношение к операции, начиная от Михаела и начальника разведки ВМФ Израиля Броша и заканчивая начальником Генерального штаба Яалоном, в один голос утверждают, что причиной трагедии стала не утечка информации, а проблемы со взрывчаткой и что по отряду никто не стрелял, все бойцы погибли от взрывов. Интервью с Брошем, май 2013, Михаела, 15 марта 2016, Галантом, 4 сентября 2014, Мордехаем, 28 августа 2015, и Липкином-Шахаком, 3 апреля 2012.