Незадолго до вывода войск военная разведка АМАН смогла установить местонахождение Имада Мугние, руководителя военного крыла «Хезболлы» и человека номер один в израильском списке на ликвидацию. Он в тот период осуществлял инспекционные поездки по линии конфронтации в Южном Ливане, чтобы определить, выполнит ли Барак обещание по выводу войск из этой страны, и подготовить своих боевиков к новой ситуации.
Появились планы ликвидации Мугние[1222]. Однако Барак, приехавший на северную границу для экстренных консультаций с верховным командованием 22 марта, приказал «только продолжать сбор разведывательной информации в отношении объекта М.» и не наносить по нему удара, фактически ликвидировав весь проект. Главной заботой Барака было осуществление вывода израильских войск без потерь, и он боялся, что ликвидация Мугние спровоцирует «Хезболлу» на артиллерийские удары по израильским поселениям или террористические атаки против израильских объектов за рубежом, что потребует ответа Израиля и сделает невозможным неожиданный тихий уход армии из Ливана.
Барак был прав хотя бы в краткосрочной перспективе. На следующий день после совещания на северной границе он отдал приказ о немедленном выводе всего контингента Армии обороны Израиля из Ливана. Операция была осуществлена без потерь.
Однако Насралла решил отпраздновать уход израильтян как свою полную победу, изобразив израильтян трусливыми, подверженными страху и бегущими от армии Мугние[1223]. Он вещал: «Израиль слабее паутины. В израильском обществе превалирует дух пораженчества… евреи хороши как финансисты, но не способны на жертвы».
Оглядываясь теперь назад, можно сказать, что прекращение израильской оккупации Ливана произошло в самый неподходящий для Барака момент. Он понимал, что не может достигнуть договоренности с сирийцами, поэтому решил ускорить решение палестинской проблемы. Однако оказалось, что многие палестинцы увидели в уходе израильтян из Ливана доказательство того, что партизанская тактика и террор могут нанести поражение даже самой мощной военной силе и разведке на Ближнем Востоке, и начали размышлять над тем, как применить эти же методы к своему делу.
В июле 2000 года Клинтон пригласил Барака и Арафата в Кэмп-Дэвид на марафонские переговоры в попытке достичь мирного соглашения. «Я понимал, что такое соглашение должно включать в себя пункт о создании Палестинского государства и компромисс по Иерусалиму, – говорил позже Барак. – И был готов к этому. Я был уверен, что мне удастся убедить израильскую общественность, что это соглашение нам выгодно и что у нас нет выбора»[1224].
Со своей стороны Арафат не хотел ехать в Кэмп-Дэвид и согласился только тогда, когда Клинтон пообещал руководителю Палестинской автономии, что его не будут обвинять во всех грехах, если переговоры не увенчаются успехом.
Именно в тот период израильские спецслужбы отметили, что протестный настрой среди палестинцев достиг максимума[1225]. Поступали сведения о том, что Палестинская национальная администрация готовилась к военной конфронтации с Израилем для того, чтобы добиться от него далеко идущих уступок.
«Мы не готовили и не намеревались начинать конфронтацию с Израилем, но “надежда по природе расточительна”[1226]», – сказал Джибрил Раджуб, приводя цитату из Фукидида[1227]. Барак говорил соратникам: «Мы находимся на гигантском корабле, который вот-вот столкнется с айсбергом, и мы сможем избежать крушения только в том случае, если добьемся успеха в Кэмп-Дэвиде»[1228].
Атмосфера на той встрече была праздничной. Барак демонстрировал такую готовность на уступки, которая заставляла американских участников переговоров «открывать рот и прыгать от радости». В эти уступки входил и компромисс, который должен был предоставить палестинцам некоторые части Восточного Иерусалима, а также международное управление Храмовой горой, на которой расположена мечеть Аль-Акса. Ни один израильский лидер никогда не был готов на такие большие уступки или на компромиссы, которые до того считались табу[1229].
Однако Барак недостаточно сделал для заблаговременной подготовки встречи: он не попытался собрать более широкие слои арабского мира для того, чтобы надавить на Арафата и добиться от него компромиссов, например в вопросе права палестинских беженцев на возвращение[1230]. Барак также вел себя в манере, воспринимавшейся палестинцами как высокомерная, и общался с Арафатом через своих посланников, хотя их коттеджи отстояли друг от друга на сотню метров.
1222
Сидевший на радиоперехвате в подразделении 8200 специалист по фамилии Мор, который свободно говорил по-арабски, был способен на экспертном уровне различать голос Мугние. С учетом уважения к способностям, опыту и увлеченности Мора своим делом, кодовое наименование Мугние в те годы походило на его фамилию – «Морис». Тем не менее казалось, что на многие годы Имад Мугние как будто бы провалился сквозь землю. Подразделению 8200 никак не удавалось обнаружить его след в общей массе коммуникационного трафика «Хезболлы». И вот 21 мая 2000 года Мор, находившийся на базе подразделения в Гризиме на севере Израиля, опознал голос Мугние, вслушиваясь в переговоры лидеров «Хезболлы» во время поездки, которую они совершали вдоль границы зоны безопасности Израиля в Ливане, возможно готовясь к ожидавшемуся тогда уходу Израиля. «Это он! Я уверен! Это он! Это говорит “Морис”!» – радостно воскликнул Мор. Основываясь на результатах наблюдения и местонахождения источника переговоров, АМАН и ВВС начали спешно готовить операцию по уничтожению Мугние. Основные положения совещания 22 мая, записанные от руки помощником премьер-министра по военным вопросам генералом Моше Каплинским, показаны автору источником Ben, апрель 2014.
1226
Цит. по: Фукидид. История / Изд. подг. Г. А. Стратановский, А. А. Нейхард, Я. М. Боровский. Л.: Наука, 1981.
1230
Члены американской делегации, в частности Роберт Малли в своей книге «Кэмп-Дэвид: Трагедия ошибок» (Camp David: The Tragedy of Errors), осуждали Барака за его снисходительное и манерное поведение. Большую часть переговоров Барак проводил через Иосси Гиноссара, который являл собой секретный канал связи с Арафатом, а позже стал его деловым партнером. См. также: