Израильские спецслужбы и раньше сталкивались с террористами-смертниками, «но мы не представляли себе, что это может происходить в таких огромных масштабах, – говорил генерал-майор Ицхак Бен-Исраэль, начальник управления по развитию вооружений и технологической инфраструктуры Министерства обороны (“Маффат” на иврите). – Даже когда мы поняли, что это является для нас главной угрозой, у нас не было для этого решения ни с точки зрения военной доктрины, ни с точки зрения вооружений. Что вы можете сделать со смертником, который уже разгуливает по вашим улицам и высматривает место, в котором совершит самоподрыв?»[1254]
Терроризм в целом и конкретно акции подрывников-смертников создали странную атмосферу безысходности в Шин Бет и Армии обороны Израиля. «Без всякого сомнения, людьми овладело ощущение бессилия, – говорит бывший в то время начальником управления планирования АОИ генерал-майор Гиора Эйланд. – Все мы испытывали страшную досаду. На нас сильно давили, требуя что-то предпринять, и сверху (руководство Армии обороны и политический истеблишмент), и снизу (офицеры и солдаты, находящиеся в боевых условиях). А ваши соседи и родственники, да и просто люди на улицах, которые останавливают вас и спрашивают: “Где эти ваши командиры? У вас бюджет в пятьдесят миллиардов шекелей – что вы делаете со всеми этими деньгами? Чем вообще целыми днями занимаетесь?”»[1255]
В условиях отсутствия сколько-нибудь законченной стратегии, как отвечать на тотальное наступление террористов-смертников, Шин Бет продолжала делать то, что всегда делала: ликвидировать людей, провоцирующих и организующих террор.
В первый год интифады такие антитеррористические удары наносились спорадически, безо всякого ясного направления. Первый из них был осуществлен вскоре после начала интифады, когда Шин Бет узнала, что боевик ФАТХ по имени Хусейн Абаят принимал участие в организации многих вооруженных нападений на Западном берегу и в пригороде Иерусалима Гило[1256].
После суда Линча над израильскими солдатами в Рамалле все территории, находившиеся под контролем Палестинской национальной администрации, были определены как вражеские, на которых необходимо действовать с максимальными предосторожностями и под прикрытием значительных армейских сил. Однако вход на такую территорию с крупными силами в попытке арестовать или ликвидировать Абаята мог дать ему время для того, чтобы скрыться в убежище. Израильтяне пришли к выводу, что единственным способом добраться до террориста была комбинированная операция с использованием переодетых спецназовцев ВВС и атаки с воздуха.
В операцию был включен спецотряд ВВС под названием «Зимородок» («Шалдаг» на иврите), который специализировался на организации лазерного целеуказания объектов, находящихся в глубоком тылу противника. Он был выбран потому, что в то время это было единственное подразделение, подготовленное для действий в тесной кооперации с военной авиацией.
9 ноября 2000 года агент Шин Бет из числа палестинцев сообщил, что видел Абаята садящимся в черный «мерседес» и покидающим деревню Бейт-Сахур возле Вифлеема вместе со своими людьми. Куратор агента тотчас же вышел на ВСЦ, а тот, в свою очередь, на ВВС и сухопутные войска. Спецназовцы из «Зимородка» «пометили» автомашину лазерными «маркерами», которые были приняты двумя группами вертолетов Apache по две боевые машины в каждой, барражировавшими в окрестностях. Машина остановилась у какого-то дома, вокруг нее собралась толпа. «Мы выждали несколько минут, пока машина не тронулась вновь и не отъехала от людей, – рассказывал заместитель командира эскадрильи вертолетов. – Затем выпустили две ракеты. Я выстрелил одну, а еще одну выстрелил командир эскадрильи, который вел другую группу. Обе ракеты попали в цель. До этого мы выполняли такие операции только в Ливане. У меня возникло странное ощущение (ведь это происходило на контролируемой Израилем территории)»[1257].
Убийство Абаята стало первой ликвидацией с воздуха на оккупированных территориях. Оно было необычно еще и потому, что, как правило, Шин Бет предпочитала более скрытные операции: такие, в которых не просматривалось прямое участие израильских вооруженных сил, запрещенное по мирным соглашениям 1994 года. Теперь сверху шли приказы об уничтожении конкретных целей как с применением израильских вооруженных сил, так и без оного.
Одной из таких целей стал Ияд Хардан, полевой командир «Исламского джихада» в районе Дженин. 5 апреля 2001 года Хардан снял трубку телефона-автомата, который обычно использовал в центре поселка Дженин (многие террористы к тому времени знали, что израильтяне прослушивают их мобильные телефоны, и вместо них стали использовать уличные автоматы), в тот момент, когда телефон зазвонил. Но вместо ожидавшегося Харданом голоса раздался громкий взрыв, который убил террориста на месте[1258]. Устройство было вмонтировано в трубку накануне вечером оперативниками отряда «Птицы». Район находился под наблюдением двух дронов, и когда оператор узнал голос Хардана, из ВСЦ был послан сигнал на подрыв. В результате такой же операции 27 июня был убит Усама аль-Джавабра, член «Бригад мучеников Аль-Аксы» из Наблуса.
1256
«Он убивает нас», – сказал Ури Гальперин, один из руководителей отделения АМАН на севере Западного берега. Интервью с Ури Гальперином 27 мая 2014.