Не требовалось убивать каждого из них. «Террор – это бочка с дном, – пояснял Дихтер в своем выступлении перед комитетом кнессета по международным делам и обороне. – И необязательно добираться до самого последнего террориста, чтобы нейтрализовать террор. Достаточно добиться остановки критической массы, и вы остановите террор»[1268].
Управление исследований и развития технологий Министерства обороны разработало математическую модель для определения «человеческого ресурса» или «человеческих резервов» в ХАМАС. Результаты показали, что потеря организацией 20–25 % активных членов приведет к ее развалу. «Простой пример – это автомобиль», – говорил начальник управления Бен-Исраэль:
В машине есть критические компоненты, и вы с самого начала собираете ее так, чтобы эти компоненты имели определенный резерв. У вас есть запасное колесо, но не сто запасных колес. Вы едете, и вдруг – прокол колеса. Вы меняете его на запасное и едете дальше. И вдруг – еще один прокол! Сможете ли вы двигаться вперед? Менее вероятно. Почему же тогда не снабдить машину бо́льшим количеством запасных колес? Потому что они занимают место и утяжеляют автомобиль. Резервы имеют свой оптимальный уровень.
Предположим, мы хотим остановить машину. Мы встаем лицом к ней и начинаем стрелять. Вы делаете один выстрел, навскидку. Остановится ли машина? Это зависит от того, куда вы попали. Например, в крыло или в радиоприемник. В этих случаях автомобиль не остановится. Вы продолжаете стрелять. Остановится ли автомашина? Понятно, что на каком-то этапе она остановится, даже если большинство ее деталей останутся нетронутыми. Почему? Потому что вы попали в одну из ее критических частей. Это и является существом нашей модели[1269].
Действительно, ликвидированных террористов заменят другие, но со временем понизится их средний возраст, поскольку в их ряды будут вступать все более молодые люди. Как рассказывал Ицхак Илан: «Однажды в камеру для допросов к нам привели полевого командира “Исламского джихада” района Дженина. По чистой случайности мы не убили его, а захватили в плен. Так вот, я испытал чувство радости, когда мне сказали, что ему всего 19 лет. Тогда я понял, что мы побеждаем, мы выбили целое поколение, которое было старше этого пацана»[1270].
Теперь, когда была разработана связная стратегия, израильтянам нужно было определиться с тем, как искать и ликвидировать все эти цели. Шин Бет доложила премьер-министру Шарону, что в связи с проработкой такого большого числа операций по ликвидации врагов потребуется задействование всех соответствующих ресурсов государства Израиль.
Палестинцы на оккупированных территориях давно привыкли к дронам, которые жужжали над ними в небе. «Дроны летали над этими территориями постоянно», – свидетельствовал тогдашний заместитель начальника Генерального штаба Моше Яалон[1271]. Беспилотные летательные аппараты собирали разведывательную информацию с помощью камер высокого разрешения. «Точно так же, как в небе присутствуют солнце и луна, в нем присутствовали и дроны с их тарахтением», – говорил Яалон.
Большинство гражданских лиц – и арабов, и израильтян – не представляли себе, как далеко продвинулась технология беспилотников за те десятилетия, что прошли с начала их использования в Израиле[1272]. Они стали значительно больше и могли оставаться в воздухе значительно дольше (до 48 часов). Несли гораздо более совершенную оптику и различные грузы – вплоть до тонны ракет точного наведения.
В ходе проводившихся в августе 2001 года военных маневров, в которых имитировалось военное столкновение с Сирией, в Армии обороны Израиля поняли, что с помощью дронов могут эффективно противостоять главной военной угрозе того времени – армаде сирийских танков, счет которых шел на тысячи. «У нас было больше бомб, чем насчитывалось целей на Ближнем Востоке», – говорил Яалон.
Как и Соединенные Штаты в ходе операции «Буря в пустыне»[1273], а также на Балканах, Израиль был способен вести войну дистанционными методами. Возможности для этого у него были даже более продвинутыми, чем у США. Израильтяне обладали не только точным оружием типа управляемых снарядов и ракет, но и летательными аппаратами, которые могли приближаться к целям на очень близкое расстояние и вести огонь с высокой степенью поражения, поскольку дроны умели настраиваться в полете на движущиеся цели.
Армия обороны Израиля и ВВС предпочитали держать информацию об этих возможностях в строгом секрете до начала тотальной войны. Однако когда военные выразили несогласие с требованием Шарона использовать дроны против людей и таким образом раскрыли факт их существования перед палестинцами, премьер-министр ударил кулаком по столу[1274]. «Он решил, что системы вооружений, “дремавшие” на складах в ожидании полномасштабной войны, которая все не начиналась, должны вместо этого использоваться против сегодняшнего врага», – говорил Иоав Галант.
1269
Интервью с Бен-Исраэлем, 5 июня 2011. См. также:
1272
Наиболее продвинутым из этих летательных аппаратов был беспилотник Hermes 450 (неофициально известный как Zik («искра» на иврите), производившийся компанией Elbit Systems Ltd., базировавшейся в Хайфе, и компанией Heron and Heron TP, принадлежавшей Israel Aircraft Industries.
1273
Интервью с Уэсли Кларком, 23 января 2012 (благодарю Эйтана Стиббе за помощь в организациии интервью).